Мы прибавили шаг и пересекли порог как раз вовремя, чтобы услышать произнесенное Ричардом приветствие, тихое и любезное.
– Супруга, это я, ваш муж.
Беренгария, беседовавшая с двумя придворными дамами, в изумлении обернулась. В небесно-голубом платье, с длинными черными косами, без всяких украшений, кроме серег, она была привлекательной женщиной, но не красавицей.
– Ри… Ричард?
В глазах ее читались радость, боль и настороженность.
Сделав дюжину шагов, он покрыл разделявшее их расстояние, но не заключил ее в объятия, как поступил с Джоанной в тот день, когда обе женщины покидали Святую землю. Вместо этого он сдержанно поклонился, взял ее руку и поцеловал в тыльную сторону ладони.
– Вы хорошо выглядите, моя госпожа. Сердце мое радуется, снова видя вас.
– Как и мое, супруг. – После короткой заминки она добавила: – Я надеялась встретиться с вами раньше.
Непривычно было видеть Ричарда смущенным. Он прочистил горло:
– Филипп оттяпал изрядные куски Нормандии. Он намерен отнять у меня половину королевства, а остальную заберут аквитанские мятежники. Со времени высадки в Барфлере я только и делал, что скакал от одного осажденного замка к другому, и редко проводил больше двух ночей в одном месте.
Ставни захлопнулись.
– Я поняла, сир, – сказала Беренгария, уткнувшись взглядом в свои кожаные туфельки тонкой работы.
Король стоял – могучий полководец, не знающий, что сказать. Его выручила сестра.
– Ричард!
Напряженно наблюдая за встречей между государем и его королевой, я не заметил, как пришла Джоанна. Она промчалась мимо и, уверен, даже не поняла, кто я такой.
– Брат! Ты здесь!
Сердце у меня сжалось. Она ни капельки не изменилась, разве что стала еще прекраснее. Изящная, с роскошной фигурой и длинными золотистыми волосами, Джоанна напоминала небесное видение. Более сильное впечатление в свое время на меня произвела только Алиенора, придворная дама другой сестры Ричарда, Матильды, – у нас были поцелуи, и ничего больше. Я устыдился того, что думаю о двух женщинах сразу, и отогнал от себя образ Алиеноры.
– Девчонка!
Ричард со смехом обнял сестру и, готов поклясться, даже всплакнул. Поразительная разница с тем, как он приветствовал Беренгарию.
Королева смотрела на них – и хотя она пыталась это скрыть, я видел в ее взгляде глубокую печаль.
– Ты любишь нас, Ричард, свою жену и свою сестру? – Джоанна была напрочь лишена сдержанности, присущей Беренгарии. – Тьфу на тебя, брат! Уже почти два месяца прошло с тех пор, как ты приехал из Англии.
Король стал излагать все те же оправдания. Звучали они по-прежнему неубедительно, но Джоанне не очень хотелось говорить об этом.
– Ну, теперь это не важно, – сказала она и отстранилась, глядя на Ричарда, словно хотела убедиться, что он в самом деле стоит перед ней. Потом, улыбнувшись, чмокнула его в щеку. – Как чудесно видеть тебя, но я немного увлеклась. Ты ведь не меня приехал навестить, а королеву.
Снова король смутился. Взгляд его обратился на Беренгарию, и та выдавила подобие улыбки. Он подошел к королеве и что-то тихо сказал ей. Они удалились, явно желая уединиться, насколько это возможно в замкнутом пространстве.
Впервые за все это время Джоанна поглядела на де Шовиньи и на меня. Увидев Андре, она не удивилась – как никак он был ее спутником и защитником на пути из Утремера до Пуатье. А вот меня она встретить не ожидала. Глаза ее округлились. Одна из проворных, крепких ручек застыла на полпути ко рту. Затем Джоанна овладела собой.
– Сэр Руфус, – произнесла она беззаботно и вежливо своим сладкозвучным голосом.
Я преклонил колено. Де Шовиньи тоже.
– Госпожа, – хором приветствовали мы ее.
– Встаньте оба. Приятно видеть вас целым и здоровым, сэр Руфус.
– Да, госпожа, слава богу.
– Рада видеть, что вы благополучно перенесли тяготы пути из Утремера. Из писем Ричарда мне известно, что путешествие оказалось трудным, если не сказать опасным.
– Благодарю, госпожа, – ответил я, страстно желая добавить: «Подчас лишь мысль о тебе спасала меня от отчаяния».
– Вы не остались в плену вместе с моим братом.
Что-то промелькнуло в ее голосе: намек на досаду или гнев? Я встретился с ней взглядом.
– Я бы остался при короле, госпожа, но он отослал меня прочь, в Нормандию. Фиц-Алдельм творил там пакости.
Я хотел дать ей понять, что был прав, ведь, несмотря на изменнические происки моего врага в Утремере, Джоанна вырвала у меня обещание не причинять ему вреда.
– Фиц-Алдельм?
– Да, госпожа, он самый. Мы с Рисом почти схватили его в Руане, но ему удалось уйти. Позже тем же летом мы снова подобрались близко, – я не стал говорить, что мы собирались убить его, – но негодяй опять ускользнул. И зарезал мальчика, состоявшего у меня на службе.