Во внутренний двор из зала вели двойные двери, но я решил, что, открывая их, я произведу много шума и привлеку внимание часовых. Разыскивая иной путь, я нырнул под арку, ведущую в кухню. Надежды мои оправдались: я остановился перед первой дверью справа и с величайшей осторожностью сдвинул засов, немного потянув его на себя. Потом, довольный собой, вгляделся в лунную ночь. Предположение оказалось правильным – дверь выходила во внутренний двор.
Там никого не было.
Временем встречи была назначена заутреня. Колокола еще не звонили, но вежливость требовала прийти первым. Я вышел, дергаясь так, словно мне предстояло тайком влезть на стены вражеского замка. Я держался края двора, по-прежнему избегая света. Никто не пошевелился, никто меня не окликнул. Я был один. Выбрав место посередине стены, напротив дверей в большой зал, я глубоко вздохнул, прислонился спиной к холодному камню и приготовился ждать.
Я понятия не имел, сколько это продлится. Судить о том, который час, я мог лишь по положению луны на усеянном звездами небе да по будущему звону церковных колоколов. Хорошо, что стояло лето – воздух был прохладным и приятным.
Вскоре где-то за стеной дворца прозвонили к заутрене. Я усмехнулся и поздравил себя с тем, что расчет оказался верным, но прошло немного времени, и снова стал изводиться. Свидание назначила Джоанна, но я не был вполне уверен, что она придет, и тем более не знал, что скажу ей, если это случится. Я уже получил то, на что надеялся, – ясное подтверждение того, что она относится ко мне все так же. Возможно ли, размышлял я, что глубина этого чувства, пережившего двухлетнюю разлуку, побудит ее поставить любовь выше долга?
Я твердил себе, что не знаю ответа, отгоняя вязкое, ядовитое подозрение: «Знаешь, знаешь».
Скрип. Этот звук разнесся по всему двору. Я повернул голову, проверяя, открывается ли дверь, и невольно положил правую руку на эфес кинжала.
Справа от меня кто-то отделился от той самой стены, к которой я прислонялся. Сердце у меня подпрыгнуло: королевская опочивальня располагалась этажом выше. Опасаясь, что это слуга с каким-то полуночным поручением или караульный, я не двинулся с места. И только поняв, что это явно женщина – судя по росту и очертаниям, – я поднялся.
– Джоанна? – тихо окликнул я.
– Руфус! – Она бросилась вперед, но остановилась в паре шагов, словно обуздывая свои чувства. – Ты здесь.
– Конечно, госпожа.
Она подошла ближе, и воздух между нами наполнился все тем же пьянящим запахом, знакомым мне по Утремеру. Воспоминания о былом пронеслись у меня в голове. Я посмотрел ей в глаза, трепеща от желания.
– Не нужно называть меня «госпожой», ты же знаешь.
– Джоанна.
Я склонил голову. Как чудесно было произносить ее имя вслух. Ее пальцы коснулись моего лица, нежно приподняв подбородок, – мы снова смотрели в глаза друг другу.
– Как я соскучилась по тебе, Руфус.
– И я по тебе, Джоанна, – сказал я, мысленно добавив: «Любимая».
Она прильнула ко мне и поцеловала. От слияния губ голова совсем пошла кругом. Ее руки обвили меня за талию, мои вдруг очутились на ее плечах и спине. Поцелуй длился долго. Это было божественно. Наконец, тяжело дыша, мы слегка отстранились и улыбнулись друг другу. Сердце замерло в груди.
– Мы как двое влюбленных, родившихся под несчастливой звездой. – Голос ее был хриплым. – Не вижу, зачем нам медлить во дворе.
Я угадывал, что у нее на уме, но хотел услышать это из ее уст.
– Куда мы пойдем?
Томный взгляд, не оставляющий места сомнениям.
– В мою опочивальню, – сказала она. – Я отослала служанок, а ближайшие часовые стоят у королевских покоев.
Я хотел пойти. Боже, как же я хотел этого – но должен был держать в узде свои чувства. Джоанна снова поцеловала меня, и моя решимость поколебалась. Прежде чем остатки благоразумия покинули меня, я выпалил:
– А что будет завтра?
Ее губы, совершенные в своем рисунке, дрогнули.
– Завтра?
– Между нами.
Легкая улыбка, наполовину взволнованная, наполовину нетерпеливая.
– Руфус, тебе известен ответ.
– Известен, госпожа.
Я отпрянул. Ее руки вскинулись в умоляющем жесте.
– Руфус, ты не любишь меня?
– Люблю всем сердцем, – дрожащим голосом сказал я.
– Ну так идем.
Она поманила меня за собой.
– Пойду, но при одном условии.
На ее лице отразилась неуверенность.
– Каком?
– Утром ты скажешь Ричарду, что хочешь выйти за меня замуж. Я со своей стороны попрошу его разрешения.