Уголок губ Риса приподнялся.
– Я ее видел.
Он знал, о ком речь. Накануне вечером я решил, что он должен услышать все сначала от меня, а не от Катарины, и рассказал об Алиеноре, как только вышел из кухни.
– Сообщи, если король захочет меня видеть.
«Но только в этом случае», – добавил я при помощи взгляда.
– …Даже будь стены сделаны из масла.
Король продолжал вовсю разглагольствовать. Алиенора беседовала с одной из прачек – трудолюбивой, по-матерински заботливой женщиной по имени Констанция. Я подошел к ним на десять шагов, но заговаривать не стал.
Алиенора меня заметила, но не прекратила слушать Констанцию, стоявшую ко мне спиной. Разговор шел про постельное белье и его стирку. Я вежливо ждал, решив не перебивать, как сделало бы большинство знатных особ.
Констанция не унималась. Она постелет новые простыни в опочивальне короля Оттона не позднее часа шестого. И проследит, хоть и не отвечает за это, чтобы поменяли сено на полу и свечи.
Я вскинул бровь, и Алиенора, как ни старалась, не удержалась от легкой улыбки.
Почувствовав, что кто-то стоит у нее за спиной, Констанция обернулась.
– Сэр Руфус, прощу прощения, – воскликнула она, смущенно покраснев. – Я не знала, что вы здесь. Чем могу служить?
– Вообще-то, мне хотелось бы переговорить с леди Алиенорой, – ответил я.
– Ко… конечно, сэр.
Еще раз заверив Алиенору насчет простыней, Констанция удалилась. Ей не удалось в полной мере скрыть любопытства.
– Руфус, – произнесла Алиенора, приветственно склонив голову.
– Как ваши дела?
– Хлопот по горло.
– В таком случае время не самое удачное, – сказал я, сдерживая разочарование. – Увидимся в другой раз.
– Проводите меня.
– Спасибо, – обрадовавшись, ответил я.
Я бросил взгляд на короля и окружавших его людей. Похоже, никто, кроме Риса, не обратил внимания на мой уход.
Мы направились к гостевым апартаментам, занимавшим часть зданий во внутреннем дворе. Войдя во двор, мы скрылись от любопытных глаз. Алиенора, похоже, не слишком спешила вернуться к своим обязанностям. Она принялась расспрашивать обо мне, о том, что со мной происходило за многие годы, прошедшие с тех пор, как мы встречались в последний раз. Я старался быть кратким, хотя это оказалось нелегко. Не будучи мастером воспевать собственные достоинства, я по большей части говорил о ссорах Ричарда с братьями и отцом, о его долгом соперничестве с Филиппом Капетом, о том, как служил королю все это время. Алиенора особенно внимательно выслушала рассказ о военных действиях в Утремере. Я постарался не упоминать о Джоанне, разве что вскользь. Алиенору поразило мое описание битвы при Арсуфе и жестокого боя под Яппой.
– Он бросился против всего сарацинского войска во главе двенадцати всадников, – сообщил я дрожавшим от чувств голосом. – И турки побежали! Никогда не видел я ничего подобного. В тот день Ричард был непобедим. Клянусь, он мог бы сразиться с врагом, в десять раз более многочисленным, и все равно выйти победителем.
– Вы были одним из рыцарей, скакавших вместе с ним, не так ли?
Прежде я вскользь упомянул об этом.
– Да, но… – протянул я, смешавшись.
– Ну же, Руфус. Судя по тому, как вы сражались в тот день, вы, как никто другой, достойны стоять рядом с Ричардом.
Смущенный, но одновременно обрадованный тем, как уважительно она смотрела на меня, я пробормотал, что, мол, просто следовал за королем. Затем, стремясь нащупать более твердую почву, коснулся событий, произошедших с нами на обратном пути из Утремера, поведал, как сложно было оставить Ричарда в плену.
– Теперь все это далеко в прошлом, слава богу, – сказал я. – Но довольно обо мне. Расскажите о себе.
Мимо прошла служанка. Я не обратил внимания – мне не было дела до того, кто видит меня вместе с Алиенорой.
Она начала. Как моя судьба оказалась связанной с Ричардом, так ее жизнь переплелась с жизнью Матильды, его сестры. Ко времени первой нашей встречи ее госпожа со своим мужем, Генрихом Львом, была вынуждена обретаться в изгнании при дворе английского короля Генриха. Пожив некоторое время в Кане, чета перебралась в английский Винчестер. Там Матильда родила сына, а затем злокозненный император Генрих, потребовавший выкуп с Ричарда, согласился положить конец их изгнанию, и семья вернулась в Германию.
Помимо службы у Матильды, Алиенора много занималась с ее детьми.
– Они – сущая прелесть, все до единого, – с любовью сказала она.
– Я знаком с одним лишь Оттоном, и он славный парень.
– Он бывает высокомерным. Я предостерегала его на этот счет еще в детстве.
– Вполне естественно для королевского отпрыска, – заметил я, подумав не только о Ричарде, но и о Джоне. Их покойные братья, Джефри и Хэл, Молодой Король, были такими же. – Теперь, могу предположить, вам приходится держать советы при себе.