– За это он по головке не погладит. Плачу сто серебряных пенни, чтобы посмотреть, как ты это сделаешь.
Жан ожег меня взглядом. Я хмыкнул. Мы оба знали, что никто не тронется с места, пока Ричард не прикажет.
Король ждал до тех пор, пока к нам не присоединились три дозора. Всего набралось двести девяносто с небольшим воинов – едва ли достаточно, чтобы напасть на целое войско. Это не остановило Ричарда. Гуго де Корни, местный уроженец, предложил показать нам последний отрезок пути до вражеских сил. Заняв место рядом с королем, он повел нас по извилистой тропе, шедшей более или менее вдоль дороги.
Мы с де Шовиньи держались поблизости от короля. Уильям Маршал, старый пройдоха, тоже был здесь, всегда готовый подраться или произвести впечатление на Ричарда. При всей его преданности и доблести он обладал себялюбием, которое не всегда было мне по душе. Да, он верно служил разным хозяевам – Молодому Королю, его отцу Генриху, а теперь Ричарду, – но при этом, Господь свидетель, никогда не оставался внакладе. Он стал лордом Стригуила, владельцем обширных имений, и женился на Изабелле – той самой девочке, с которой мы подружились полжизни назад. Брак, по слухам, получился счастливым, и это меня радовало. Они обзавелись уже пятью отпрысками, если не шестью.
Дай ему Бог удачи, подумал я. Может, и мне так повезет.
– Ради всего святого! – воскликнул Ричард.
Я выглянул из-за королевского плеча. Де Корни вывел нас на хорошее место – скалистый выступ, наполовину скрытый деревьями, откуда просматривалась дорога на Курсель. Она была забита солдатами, конными и пешими. На копьях реяли флажки и вымпелы, до нас доносились обрывки песен. Вдоль колонны сновали гонцы, передавая приказы.
– Меркадье был прав, – сказал я.
– И снова видно, насколько он полезен, – произнес довольный Ричард.
– Если вы нападете на врагов сегодня, то покроете себя великой славой, ибо они обратятся в бегство или будут пленены, – заявил де Корни. – Сир, этот день еще больше возвеличит вас.
– Если нападу, сэр Гуго? Если? – Ричард развернулся в седле и посмотрел на нас с де Шовиньи. – Что скажете вы двое?
– Разумнее дождаться подкреплений, сир, – сказал де Шовиньи. При этом, однако, он улыбался.
Как и я. Намерение отдавало безумием, но я заразился горячностью Ричарда.
– Ударим по французишкам, сир, – воскликнул я.
– Так мы и поступим, братья по оружию.
Казалось, улыбка Ричарда предназначена мне одному. Мои сомнения развеялись. Все, чего мне хотелось, – идти за ним в бой.
– Сейчас посмотрим, кто из нас сегодня быстрее всех скачет на коне. С нами Бог! Ударим по ним!
С этими словами Ричард погнал серого ломбардца вперед. Мы вышли из-под покрова деревьев и развернулись в широкую линию, в одного всадника глубиной. Такой образ действий Ричард выбрал неспроста. Чем больше нас покажется французам, тем лучше. Быстро и умело построив воинов, король дал приказ к атаке, и мы под грохот копыт понеслись на плотные вражеские ряды, подобно трем сотням карающих ангелов.
Мгновенно начался переполох. Французы, естественно, сочли, что на них идут большие силы. Кони поднимались на дыбы, сбрасывая седоков, солдаты бежали в лесок на противоположной стороне дороги. Капитаны и сержанты напрасно надрывали глотки. Воцарился полный беспорядок. Против такого недуга лекарства нет.
Мы врезались в колонну, вышибая копьями врагов из седел, и прошли через нее насквозь. Держась рядом с королем и Оттоном, я развернулся, выхватил меч и снова ринулся на французишек. На меня замахнулся мечом рыцарь в зеленом сюрко. Я отбил удар и нанес свой. Противник принял его на щит, но тот разлетелся в щепы, и всадник отпрянул в седле. Прежде чем он успел оправиться, я рубанул его по голове. Меч зазвенел о шлем. У француза, наверное, перед глазами замелькали звезды, он закачался, а потом и вовсе свалился с коня. Я кинулся за королем, который уже находился в гуще врагов.
Нас было слишком мало, чтобы нанести полчищам Филиппа серьезный урон. Даже когда враги бегут, не получается истреблять их тысячами. Ричард велел наводить как можно больше трепета и, если удастся, найти французского короля. При удаче мы сможем пленить его, а если наши товарищи из Данжю подоспеют быстро, в наших руках окажется много пленников и добычи.
Первая задача была почти выполнена. Наше неожиданное появление повергло французов в ужас. Самое удивительное свойство страха на войне – это быстрота его распространения в войске. Обгоняя бегущего человека и даже скачущую галопом лошадь, он разносится сам по себе, с жадностью огня, пожирающего высохшую летнюю траву.