Король навещал меня всякий день, когда не бился с Филиппом. Военные действия быстро сошли на нет: как понял Ричард, силы и средства обоих не были безграничными. Содержание войска в поле на протяжении нескольких месяцев стоит целое состояние. А если принять в расчет гарнизоны в десятках замков, выйдет, что расходы достигают головокружительных высот. Филиппу приходилось еще хуже: он должен был не только обеспечивать многочисленные замки, но также вести войну и в Вексене, и в Артуа – против Балдуина Фландрского.
Деньги были не единственной причиной, по которой Ричард решил сделать годичный перерыв. Взбешенные страшным унижением при Жизоре – двадцать рыцарей утонули, около сотни попали в плен, Филиппа лишь в последний миг успели выловить из реки Эпт, – французы развернули guerre à outrance, войну без пощады. Жестокие расправы следовали одна за другой: ослепление и отрубание конечностей стали обычным зрелищем. Ричард не одобрял такого, но под давлением взбешенных капитанов послал Меркадье с самыми свирепыми рутье на ярмарку в Аббевиле, где наемники, нисколько не стесняясь, чинили грабежи и убийства.
Король не хотел идти дальше по этому пути, но и не собирался отступать первым, тем более что удача склонялась на его сторону. Поэтому, когда в октябре Филипп запросил перемирия, это известие встретили с радостью. Он предлагал вернуть все захваченные в Нормандии крепости, кроме Жизора. Судьбу последнего предстояло решить двенадцати местным баронам, половину из которых назначал Филипп, а половину – Ричард.
Почувствовав слабость противника, Ричард потребовал, чтобы мирный договор распространялся на Балдуина и других его союзников. Рассерженный Филипп отказался; Ричард затих и стал ждать. Это сработало. Седмицу спустя Филипп, ввиду недостатка денег, фуража и провизии, согласился на предложенные условия, но только до тринадцатого января нового года, лета Господа нашего 1199-го.
Пока, сказал Ричард, довольно и этой уступки.
Глава 30
Когда галера достигла пристани в Лез-Андели, под за́мком, было уже темно. На безоблачном небе сияли звезды, пар от дыхания срывался с моих губ, когда я следовал за королем по сходне. Слуги ждали, держа факелы, чтоб освещать нам дорогу. На досках причала блестел иней. Бедро ныло, как теперь было всегда с наступлением холодной погоды. Чем скорее доберемся до теплого большого зала, тем лучше, подумалось мне.
Мы возвращались со встречи с Филиппом, состоявшейся на полпути между Шато-Гайаром и Верноном. Переговоры шли нелегко. Сначала Ричард отказался сойти на берег, затем французский монарх отклонил предложение подняться на борт английского королевского корабля.
– Полдня потратили бездарно, – сказал король. – Лучше бы с соколами поохотились.
– Ну хоть в чем-то вы сошлись, сир, – заметил я.
– Пятилетнее перемирие – звучит хорошо, согласен, – проворчал он. – Но мы не согласовали ни одной подробности. Это не предвещает ничего доброго для мира, если мы хотим, чтобы он продержался больше нескольких недель.
Я переглянулся с де Шовиньи и Рисом. Возразить что-либо трудно, еще труднее – подобрать какие-нибудь слова.
Морозная корка на досках хрустела под сапогами короля – он говорил на ходу. Время от времени он бормотал что-то себе под нос: дурной знак.
В этой накаленной обстановке на нас свалился Пьетро ди Капуа, папский легат, прибывший в прошлом месяце. Надменный и заносчивый со всеми, кроме высокопоставленных особ, которым он льстил и угождал, Пьетро получил от папы Иннокентия III поручение: помочь Филиппу и Ричарду прийти к соглашению. Ему сильно мешало то, что с самого начала он открыто стал на сторону французов. Еще шла молва, что он мастер переворачивать любой довод с ног на голову. Облаченный в подбитую мехом сутану, шапочку и красные туфли из телячьей кожи, он выглядел как настоящий церковный иерарх. Большинство людей прониклись бы благоговением, но Ричард едва взглянул на него.
– Сир! – окликнул его Пьетро. Высокий голос совсем не шел к дородной фигуре: еще одна причина испытывать к нему неприязнь. – С возвращением, сир.
– Пусть лезет в львиное логово, не хочу отговаривать его, – вполголоса заметил де Шовиньи. – А ты?
Я покачал головой. Чем выше человек забрался, тем больнее падать, подумал я.
– Не сейчас, – процедил Ричард, проходя мимо Пьетро.
Легат не внял его словам.
– Как прошла встреча с королем Филиппом, сир? Вы пришли к согласию?
– В некотором роде.
Пьетро захлопал в ладоши:
– Радостная весть, не так ли, сир?
– Но ненадолго.