– Государь приходил в сознание?
Монах печально покачал головой.
– Вы уверены, что сейчас время…
– Да, отец аббат. – Я склонился и поднес губы к самому уху Ричарда. Смрад гниющей плоти был невыносимым. – Сир, – прошептал я.
Ответа не было.
Глава 33
– Сир! – повторил я громче. – Я привел сэра Сковороду и Роберта Фиц-Алдельма.
Веки короля затрепетали. Он очнулся. Взгляд медленно сосредоточился на мне.
– Руфус.
– Шалю пал, сир. Сэр Сковорода и Фиц-Алдельм взяты в плен. Прикажете ввести их?
Едва заметный кивок.
– Сейчас, сир.
Я посмотрел на Меркадье, и тот поспешил к выходу. Тем временем я, с позволения короля, поправил подушку, чтобы он лучше видел.
Вошли пленники, грубо подталкиваемые жандармами – по два на каждого. Рис остался снаружи. Увидев, кто лежит на постели, Базиль затрясся. Фиц-Алдельм, надо отдать ему должное, сохранил больше самообладания, но и ему не удалось скрыть страх.
Ричард даже не взглянул на Фиц-Алдельма.
– Ты сэр Сковорода? – спросил он у Базиля. Тот упал на колени.
– Да, сир.
– Один из вас попал в меня стрелой. Это был ты или твой злополучный товарищ?
– Я… я не знаю, сир. Мы стреляли одновременно.
Я не удивился и не считал, что он лжет. Было настолько темно, что я тоже не имел представления, чья стрела угодила в цель. Я ожидал, что Базиль будет умолять о помиловании, но он не стал делать этого даже под суровым взглядом Ричарда.
Затем внимание короля привлек Фиц-Алдельм.
– Некогда, Роберт, я считал тебя верным членом моего двора. Теперь ты стоишь передо мной, после того как многие годы служил Филиппу и совершил цареубийство или стал пособником цареубийцы. А еще ты виновен в смерти детей. Как мог ты пасть так низко?
При всей слабости короля голос его сочился презрением.
Фиц-Алдельм собрался, ухитрившись принять надменный вид.
– Совесть моя чиста. Больше мне сказать нечего, сир.
– Все понятно. – Вена на шее у Ричарда забилась, говоря о разгорающемся гневе. – Меркадье, выведи этого мерзавца на двор и сдери с него кожу.
Капитан рутье осклабился. Повисшую на миг тишину прорезал голос Базиля.
– Меня ожидает та же судьба, сир?
– Тебя я отпускаю, – сказал король. – Ты всего лишь исполнял свой долг. А вот Роберт – птица иного полета.
Базиль разрыдался от облегчения. Не мне определять его судьбу, подумал я, стараясь обуздать ярость. Меркадье выглядел еще более недовольным, чем я.
– Он – безродный солдат, тогда как я препоясанный рыцарь! – возмутился Фиц-Алдельм. – Я такого не заслужил!
Меркадье двинулся стремительно, как нападающая змея, и ударил Фиц-Алдельма тыльной стороной ладони. Не будь стражников, тот повалился бы на пол.
– Как смеешь ты говорить так со своим сюзереном и королем? – злобно проговорил Меркадье. Фиц-Алдельм не ответил, повиснув на руках у жандармов, словно кукла.
Меркадье улыбнулся как тот, кому уже доводилось сдирать с жертвы кожу. Он махнул стражникам рукой.
– Выведите его.
Ненавидя Фиц-Алдельма и желая ему смерти, я не хотел наблюдать, как он превращается в вопящую, окровавленную массу, и перевел взгляд на Базиля.
После я долго пытался понять, как такое могло случиться. Жандармы клялись, что крепко держали Фиц-Алдельма, но, думаю, они ослабили хватку после того, как Меркадье ударил рыцаря. Как бы то ни было, Фиц-Алдельму удалось высвободить сначала одну руку, потом другую. Жандармы разразились криками. Я повернулся. Нас разделяло всего десять шагов – слишком много, чтобы помешать Фиц-Алдельму броситься вперед и схватить Генри, который направлялся к королю. Еще миг, и рыцарь приставил выхваченный у оруженосца кинжал к его горлу. Глаза Генри округлились от ужаса.
Время остановилось.
Я шагнул к Фиц-Алдельму. Сторожившие его жандармы выхватили ножи. Меркадье тоже.
– Только попробуйте подойти, и я перережу крысенышу глотку, – сказал Фиц-Алдельм. Кисть его дернулась. По шее Генри побежала струйка крови, парень взвизгнул.
– Тебе не уйти живым, Роберт, – проговорил король.
– Может, и так, но я заберу с собой твоего оруженосца, и с меня не сдерут заживо кожу.
– Мальчишка ничего тебе не сделал, – сказал я. – Отпусти его.
Фиц-Алдельм оскалился, глядя на меня, и крепче ухватил Генри. Король молчал. Значит, его состояние действительно было тяжелым: обычно он немедленно действовал или отдавал приказы. Меркадье тоже словно застыл в растерянности. Жандармы тоже ничего не могли предпринять без распоряжения, а аббат Мило даже гуся не сумел бы отогнать. Кто мог бы справиться с Фиц-Алдельмом, так это Рис, но он находился снаружи.