Я вскинул щит навстречу его клинку, летевшему сверху. Каким-то чудом он опустился на обод щита, а не на мою макушку. Полетели щепы, державшая скобу рука онемела, но я не пострадал. Я ткнул в сторону противника мечом, выигрывая время, чтобы отступить на безопасное расстояние.
В моем щите зияла зазубрина в четыре дюйма глубиной. Еще один такой удар, и он разлетится в щепы, оставив меня беззащитным. Первое зернышко страха пустило во мне свой отвратительный росток. Я подумал о Жане, но по-доброму, и подавил волнение. Отомстить за парня, вот что важно. Я не умру здесь. Не погибну от руки Фиц-Алдельма.
Враг снова двинулся вперед, решительно и быстро.
Мы обменялись ударами. Сталь заскрежетала о сталь. Полетели искры. Мы молотили друг друга, силы были примерно равны. При очередном моем замахе Фиц-Алдельм присел и, так же как я в первой атаке, кинулся прямо на меня.
Предвидя это, я изогнулся и подался назад, дав ему проскочить мимо под силой собственного разбега. Пока он проносился рядом, я успел достать его кисть острием клинка. Фиц-Алдельм вскрикнул, а затем споткнулся о мое выставленное колено.
Он рухнул, распростершись ничком.
Когда я пнул его сапогом, до меня донеслись громкие ликующие возгласы.
– Я не стану закалывать тебя ударом в спину. Поднимайся.
Преисполнившись уверенности, я подошел слишком близко. Он лягнул меня ногой, нанеся болезненный удар в лодыжку. Пришел мой черед потерять равновесие. Вместо того чтобы встать, Фиц-Алдельм покатился ко мне, держа в руке кинжал.
Он воткнул его в мою правую ногу, не защищенную кольчугой – лишь обутую в сапог. Боль была адская. Я чувствовал, как клинок скрежещет по кости. Но даже вскрикнув, я не отпрянул, а вместо этого обрушил на врага меч, который держал сбоку, острием к земле. Сталь прошла насквозь через икру. Настал его черед вопить. Я высвободил меч раньше, чем он – кинжал, и ткнул снова. Удар получился так себе, но по счастливой случайности пришелся в другую ногу.
Фиц-Алдельм попытался нанести укол кинжалом, но, ослабевший от ран, сделал это вполсилы. Я отскочил на безопасное расстояние, прикусив щеку от боли в ноге.
Мы посмотрели друг на друга. Он потянулся за мечом, но достать его не мог.
Рев зрителей сделался оглушительным.
– Ру-фус! – выкрикивали они. – Ру-фус!
Я не обращал внимания.
– Ну же, – сказал я Фиц-Алдельму. – Подбирай.
Упрашивать его не пришлось. Встав на карачки, он схватил меч и, опираясь на него, как на посох, сумел встать. Обе штанины Фиц-Алдельма ниже колен сделались мокрыми и красными, он хромал и сильно кровоточил.
Я заковылял к нему с мрачной решимостью.
– У тебя есть щит, а у меня нет, – заявил он.
– Верно, – сказал я, приближаясь.
– Мы рыцари, должны сражаться на равных.
– А ты, взрослый мужчина, сражался на равных, когда убил Жана, мальчишку? – спросил я и сделал выпад. Он уклонился с большим трудом и нанес рубящий удар, от которого я закрылся многострадальным щитом, а потом заставил противника заплатить за неосторожность, распоров мякоть на его бедре. Враг взвыл и отшатнулся, едва удержавшись на ногах.
Я вознамерился снести ему голову боковым ударом. Он вовремя подставил свой клинок, но сил не хватило, и мой меч рубанул его по касательной чуть повыше уха. Глаза Фиц-Алдельма закатились, колени подкосились, оружие выпало из разжавшихся пальцев, и он рухнул наземь.
Осторожно, держа наготове меч, поскольку за многие годы научился ждать от Фиц-Алдельма чего угодно, я смотрел на него. Выглядел он жалко, совсем не походя на чудовище, убившее Жана и дважды пытавшееся разделаться со мной. Но жалость моя не продлилась долго. Нельзя было упускать такую возможность. Пришло время закончить нашу распрю.
Повисла мертвая тишина.
Я ткнул в Фиц-Алдельма острием меча, пронзив тунику и рубашку, коснувшись плоти. Он застонал.
– Вставай! – приказал я.
– Не могу.
Наконец-то в его голосе прорезался страх.
– Поднимайся, – прошипел я, – или, Богом клянусь, я отдам тебя Меркадье с его ножом.
Рыцарь пошевелился и с трудом встал на колени. Он встретил мой взгляд и, как это было в его обычае, осклабился. Потом открыл рот, собираясь что-то сказать.
Я вогнал ему в пасть меч. Клацнули зубы, хлынула кровь, взгляд его выпученных глаз встретился с моим. Острие клинка вылезло у него из шеи. Я вонзил меч по самую рукоятку и, наклонившись, шепнул Фиц-Алдельму на ухо: