Глава 7
Я привалился спиной к каменной стене и вжимался в нее до тех пор, пока холод не стал пробираться сквозь тунику. Я шагнул вперед. Глаза постепенно привыкали к темноте. Крошечное окошко пропускало много ледяного воздуха, но мало света. Оно выходило на запад, а погода с самого нашего приезда была ненастной. Мрачные тучи зачастую окутывали крепость от рассвета до заката. Я проделал дюжину шагов до дальней стены, повернулся, припал спиной к задней стене и стоял, пока не ощутил холод, потом вернулся обратно. По моим подсчетам, я сделал двести таких проходов, а по ощущениям – в пятьдесят раз больше. Я поставил себе задачу совершать подобные прогулки дважды в день. За всю жизнь мне не приходилось выполнять такой надоедливой работы столько раз. Но больше заняться было нечем, разве что валяться на соломенном тюфяке, как делал Гийом. Помимо тюфяков, обстановку составляли два неудобных стула да ведро, чтобы справлять нужду.
Гийом не возражал против того, чтобы проводить в дреме час за часом, но для меня это было верной дорогой к безумию. Его молчание еще сильнее побуждало меня предаваться размышлениям. Уголки моих губ поднялись в печальной улыбке. Теперь я думал все время, когда не спал и не расхаживал по комнате.
Было раннее утро второго дня после нашего приезда, которому предшествовала поездка за пятьдесят миль из Вены. С королем нас сразу разлучили, и мы его больше не видели. Вскоре после того как нас поместили в узилище, я услышал эхо его голоса, разносившееся по коридору, и крикнул в ответ, прежде чем караульные успели нас остановить; из этого я сделал вывод, что ему отвели соседнее помещение. Выяснилось, что одни стражи настроены дружелюбнее других и не мешают нам переговариваться. Благодаря монетке – мне удалось сохранить потайной кошель, который я носил на ремешке на шее, – караульные глохли в нужное нам время.
Обстановка у короля была не в пример роскошнее нашей: кровать, стол и стулья, очаг, даже гобелены на стенах. Но его точно так же не выпускали из комнаты, ни днем ни ночью. К нам с Гийомом посетителями приходили только слуги, приносившие пищу по утрам и вечерам. За ними надзирали молчаливые, суровые стражники. А вот Ричарда навестили Хадмар фон Кюнриг, кастелян замка Дюрнштейн и один из самых доверенных вассалов герцога, и сам Леопольд. У первого из них король выведал, что Бертольф остался в Вене и, если верить словам Хадмара, парня должны были отпустить, как только он оправится от ран.
Второе посещение вышло не таким приятным. Услышав, как Леопольд и Ричард кричат друг на друга, мы с Гийомом приложили уши к двери. Леопольд обзывал короля высокомерным искателем славы, думающим только о себе. Более того, продолжал герцог, он – бессовестный вор, не останавливающийся даже перед убийством. Это был еще один прозрачный намек на Конрада Монферратского.
Ответ короля был подобен извержению вулкана. Он клеймил Леопольда, никчемного хлыща, норовящего выехать на спине у других. Был бы он в Акре, с издевкой заметил Ричард, если бы не его, короля, камнеметные орудия? Так и сидел бы на берегу, повелевая песочным замком, поддел его король.
В последнем замечании была суровая правда – в христианском лагере нередко награждали Леопольда этим «титулом». Взбешенный герцог выскочил из комнаты Ричарда и, чертыхаясь, зашагал по коридору.
Хорошо зная нрав Ричарда, мы с Гийомом не пытались сразу переговорить с ним. После бури наступает затишье, с королем происходило то же самое. В тот день, чуть позже, на службу заступил добросердечный караульный, разрешивший нам перемолвиться парой слов. Первым молчание нарушил Ричард. Он был зол на себя: признавал, что поддался гневу и что эта вспышка не поможет ему наладить отношения с герцогом. Редкий, если не единственный случай, когда король делал подобные признания. Я надеялся, что это не означает душевного надлома, не является скорым следствием пребывания в тюрьме. По своему опыту я знал, как это бывает, так как провел неделю в заточении сразу после прибытия в замок Стригуил. Это было много лет тому назад.
Я спросил у Ричарда, известны ли ему намерения герцога Леопольда в отношении него.
– Нет, Руфус, – ответил он, и только тогда в его голосе прорезалась усталость. Но он тут же рассмеялся и заметил, что, может, и выяснил бы их, если бы не довел Леопольда до белого каления.
Больше о нашей судьбе мы не разговаривали, но было понятно: жизнь Ричарда не находится в опасности, ибо ни один человек в здравом уме не пойдет на цареубийство. Учитывая мстительность Леопольда, королю не так-то просто будет вырваться на свободу, однако, если держать монарха в заточении, это мало что даст. А получив за него выкуп, герцог сделается баснословно богатым. Король твердо стоял на том, что я и Гийом должны быть включены в сделку, и это давало надежду, особенно когда я думал о том, сколько месяцев потребуется, чтобы собрать в Англии деньги. Суровая правда заключалась в том, что нам предстояло провести в плену по меньшей мере год.