Лучи заходящего солнца отступили к западному парапету, было еще довольно тепло, но мы понимали, что вскоре без плаща станет неуютно. Под нами, в излучине реки Сены, этого естественного рубежа обороны, притулился город. К сожалению, водный поток был недостаточно широким, чтобы защитить нас от камнеметов, и поэтому на противоположном берегу выстроились катапульты Филиппа Капета – одна, другая, третья. Рядом с каждой возвышалась пирамида камней, недвусмысленно предупреждая нас о том, чего следует ожидать. Осада толком еще не началась: фургоны продолжали прибывать, кое-где ставились шатры.
– Вот там можно было построить укрепление. – Роберт указал на холм к северу от французского стана. – Оно господствовало бы над дальним берегом, и, чтобы угрожать городу, враг должен был бы взять крепостцу. – Он вздохнул, потом продолжил: – Беда в том, что Генрих, а после него – Ричард не видели в этом нужды. Граница с Францией пролегала далеко, на ней хватало других крепостей, никто не хотел нести ненужные расходы. Зато теперь…
Мы оба смотрели на ряды шатров за катапультами. Окрыленный успехом – замки сдавались ему с пугающей быстротой, – Филипп Капет лично пришел брать Руан. Сложно было сказать, сколько солдат он привел, но их было несколько тысяч: при наличии двадцати шести катапульт должно хватить для взятия города. Согласно умозрительным расчетам.
Роберт поглядел на меня:
– Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы пробить бреши и пойти на приступ?
– Возможно, седмица, – сказал я. – Или больше, если французишки у катапульт проявят себя так же скверно, как их соотечественники под Акрой.
Мы оба рассмеялись. Рис сдержанно хохотнул. В Утремере между английскими и французскими камнеметчиками развернулось ожесточенное соперничество. В целом наши катапульты оказались более мощными, а благодаря снарядам из твердого кремня, доставленного нами с Сицилии, – куда более действенными.
– Надо подослать к ним гонца с предложением работы, – сказал я.
Именно так Ричард, наперекор Филиппу, переманил к себе большинство его камнеметчиков.
Лицо Роберта, обычно строгое, смягчилось.
– Вот бы нам еще кипрское золото, чтобы заплатить им, как тогда. А сейчас, ты ведь прекрасно знаешь, у меня каждый пенни на счету.
Я кивнул. После захвата Кипра королевские сундуки стали воистину бездонными. Теперь, когда за свободу Ричарда предстояло уплатить сто тысяч марок, всем приходилось затягивать пояса. В обычное время Роберт мог выставить пятьдесят рыцарей и в десять – пятнадцать раз больше жандармов и лучников. Но так как он дал немало денег для выкупа, при нас осталось три десятка рыцарей и жалкие пять сотен пехотинцев. Даже соединившись с воинами гарнизона, мы были бессильны дать Филиппу бой в открытом поле. Но мы вполне могли отбиться, опираясь на стены и крепко держа оборону, если бы французы не стали переправляться через Сену и нападать на Руан с юга.
– Отправим людей за реку под покровом темноты, – сказал я. – И пожжем осадные машины. Филиппу придется слегка пересмотреть свои замыслы.
– Мы с тобой думаем одинаково, ты и я. – Улыбка Роберта была хищной. – Заметил, что для охраны камнеметов выделили очень мало солдат?
– Десятка два.
– По моим прикидкам, тоже. – На лице Роберта отразилось уважение: я проявил немалую наблюдательность. – Готов приняться за эту работу?
Настал мой черед показать волчий оскал.
– Готов.
– Нужно проделать все тихо, чтобы французские лазутчики не пронюхали.
Когда граф спросил меня, на что еще король намекнул в своем письме, я солгал и сказал, что мы подозреваем о присутствии в Руане французского агента. Я не хотел называть имени Фиц-Алдельма, пока не получу неопровержимых доказательств.
– Рис! – позвал я. Тот мгновенно оказался рядом.
– Сэр? – он обратился ко мне так, потому что граф был рядом.
– Мы с графом Робертом подумали, что к этим французским камнеметам не помешает направить отряд наших парней с ведрами смолы. Что скажешь?
Валлиец ответил не сразу. Опершись на край стены, он внимательно осмотрел дальний берег. Удивленный такой дерзостью, Роберт воззрился на меня.
– Он состоит при мне тринадцать лет, а то и больше, – ответил я вполголоса и пожал плечами. – Не раз спасал мне жизнь. Король о нем хорошего мнения.