Уладив все, я отправился на поиски Риса и застал его в кухне купеческого дома, в котором нас поместили. В воздухе витали восхитительные запахи жареного мяса, свежего хлеба, специй. Валлиец стоял, прислонившись к стене, рядом с большим очагом, где на вертеле жарился целый поросенок. Катарина, мигом захватившая власть на кухне, была поблизости. Она крепко держала за ухо поваренка, поворачивавшего вертел. Мальчишка, вынужденный подняться на цыпочки, стенал и охал.
– Если нужно отлучиться, поставь кого-нибудь вместо себя, – наставляла его Катарина, говоря по-французски с сильным акцентом. – Не то корочка подгорит. А это самое вкусное в поросенке!
Она крутила мальцу ухо до тех пор, пока тот не заверещал, прося прощения. Затем, одарив меня ангельской улыбкой, женщина отпустила свою жертву. Поваренок опрометью вернулся на свое место и принялся поворачивать ручку вертела, бросая на обидчицу сердитые взгляды.
– Сэр Руфус, – с поклоном приветствовала меня она.
– Катарина, – отозвался я, сдерживая улыбку.
– Вы голодны?
– Да, немного.
Я давно уже не пытался отклонять ее щедрые предложения. Ответ «нет» она не воспринимала.
Катарина застучала тарелками. Цыпленок с перцем и жаркое с шафраном. Пирог с говядиной, мидии на пару, свежий хлеб, кусок масла. Как управиться хотя бы с четвертой частью всех этих яств, я не имел понятия, но знал, что придется постараться. Несмотря на всю доброту женщины, нрав у нее был крутой. Я старался не провиниться перед ней, хотя никому в этом не признался бы.
Рис наблюдал за каждым ее шагом. Заметив это, Катарина просияла. Мне согревала душу эта их забота друг о друге. Я не догадывался, что мой оруженосец способен так полюбить, но когда молния ударяет, у нас она не спрашивает. Первое мгновение, когда я увидел Алиенору, придворную даму Матильды, сестры короля, навсегда останется в моей памяти. Как и первый взгляд, обращенный мной на Джоанну.
Как я уяснил, Рис и Катарина сделались неразлучными. Мой побег самым естественным образом положил конец ее службе у герцога Леопольда. Не было никаких причин оставаться, говорила она мне, не сводя глаз с покорного, влюбленного Риса. Кухарки всюду нужны, разве не так? Будучи обезоружен и радуясь за Риса, я согласился взять ее в Англию. Она стала моей личной поварихой.
– Вот, угощайтесь, сэр Руфус.
Она поставила передо мной блюдо, наполненное с горкой.
– Danke, Катарина, – поблагодарил ее я и получил в ответ еще одну широкую улыбку.
Краем глаза я видел, как Катарина и Рис милуются и воркуют, словно два голубка. Во мне зародилась искра надежды: пока она занята, можно незаметно скормить половину паре тощих котов, трущихся о мои ноги.
Я взялся за куриную ножку. Внимание котов стало еще более пристальным. Один поднялся на задние лапы, а передние положил мне на икру, просительно глядя на меня.
Катарина как знала.
– Как угощение, сэр Руфус?
– Просто объедение, спасибо, – сказал я, положил ножку в рот и оторвал зубами кусок мяса. – Восхитительно.
Довольная, она снова повернулась к Рису. Выждав, когда они сольются в поцелуе, я ловко скинул котам остаток тушки. За ней последовал добрый кусок говяжьего пирога, но за короткое время коты не могли съесть много. Если бросить еще, меня, пожалуй, раскроют. Утешив себя тем, что лучше уж набивать желудок, чем переправляться через реку и вступать в бой с французами, я продолжил ужин.
– Когда пойдем на катапульты? – спросил Рис. Катарина ушла присматривать за очередной кастрюлей. – Уж точно не сегодня ночью. Из-за этого ублюдка Фиц-Алдельма.
– Дождемся утра, – ответил я. – И посмотрим, сколько жандармов их охраняют. Если их будет больше, чем сегодня, и они не уйдут после заката, значит Фиц-Алдельм переправил весточку за реку.
– Даже если стражей не прибавится, нет уверенности, что он нас не подслушал, – сказал Рис. – Быть может, ему просто не удалось предупредить своих хозяев.
Мы обменялись мрачными взглядами.
– Если ничего не предпримем, французики превратят стену в пыль прямо у нас на глазах, – заметил я. – Лучше уж сделать хоть что-нибудь в ближайшие несколько дней.
– Угу. – Рис махнул Катарине. – Она хочет кое-что сообщить вам.
До ее возвращения я успел незаметно скинуть на пол несколько мидий и задвинул их под прилавок носком сапога. Коты бросились за ними, шипя друг на друга.