Мы ринулись в погоню, словно псы из преисподней.
Убегая, Фиц-Алдельм опрокинул тяжелый чугунный подсвечник, украшенный узором. Следуя за ним по пятам, я успел увернуться. Рису, не видевшему ничего за моей спиной, повезло меньше. Споткнувшись, он упал и разразился проклятиями.
Я прыгнул, почти настигнув Фиц-Алдельма, и одной рукой ухватил его за тунику. Мне не составляло труда воткнуть ему меч в спину – бесенок в голове так и нашептывал: «Сделай это», – но сначала следовало его допросить.
– Стой! – приказал я.
Он и ухом не повел, только дернулся сильнее. Туника разорвалась. В моих руках остался клок материи, а Фиц-Алдельм с удвоенной скоростью ринулся вперед.
Если бы вы спросили до этого мгновения, кто из нас окажется первым в гонке, я поставил бы все свое состояние на себя. Но я ошибся.
Во многих смыслах.
Без всякого предупреждения Фиц-Алдельм свернул налево, в альков. Я проскочил мимо, остановился, развернулся.
Бум! Я безошибочно узнал звук захлопываемой двери. Нырнув в альков, я уперся в обитую железом дверцу как раз в тот миг, когда с обратной стороны донесся лязг задвигаемого засова. Я навалился на дверь, но был вознагражден лишь болью от впечатавшихся в плоть заклепок. Не обращая внимания, я бился снова и снова. Дверь не поддалась ни на йоту. Отдуваясь, я припал к ней ухом и различил отзвук стремительно удалявшихся шагов.
– Где он?
Это подоспел прихрамывавший Рис. Я ударил кулаком по створке.
– С другой стороны.
– Хитрый ублюдок!
– В этом весь он! – бросил я в сердцах.
– Куда ведет проход?
– Полагаю, в подземный ход, через который он выберется за стены.
– Нужен топор!
Рис заметался по ризнице, наполняя ее отборными ругательствами.
– Даже если мы найдем топор, Фиц-Алдельма и след простынет, пока мы взломаем дверь. Спросим у священника, куда ведет этот проход.
Мрачный, я вернулся в храм. Глазам моим предстала довольно забавная картина. Размахивая ржавым ножом, Жан прижимал священника к алтарю, а его приятель с бельмом при помощи такого же убогого клинка удерживал на почтительном расстоянии наиболее деятельных прихожан.
Предоставив Рису разбираться с горожанами, я направился к кюре. Его лицо, багряное от ярости из-за угроз Жана, сразу сделалось пепельно-серым.
– Вы-ы-ы не имеете права причинить мне вред, – промямлил он. – Это дом Божий!
– Все так. – Я осклабился. – Самое подходящее место, чтобы плести подлые заговоры против Ричарда, твоего повелителя!
За спиной у меня послышались полные ужаса охи. Это радовало. Я хотел, чтобы меня услышали. Крупная капля пота сбежала по лицу кюре. Губа у него затряслась.
– Куда ведет тот проход?
Он оказался не только изменником, но и тупицей.
– П-проход?
Я извлек меч и аккуратно, как хирург, намеревающийся сделать разрез, приставил острие чуть ниже его левого глаза.
– Не заставляй меня повторять дважды, – сказал я.
Священник задрожал. По шерстяной сутане в районе чресл расползалось мокрое пятно. Я не стал бы возражать, если бы он еще и обделался. Я надавил на клинок. Совсем чуть-чуть.
– П-под стенами, – прошептал кюре. – И выходит на поверхность рядом с Сеной.
Меня накрыла волна горечи.
– А там лодка.
– Да.
Из этого провала можно извлечь лишь одно утешение, решил я. Фиц-Алдельм полностью изобличил себя как предатель. При следующей нашей встрече я без колебаний убью его.
Так оно и будет, подумал я, обратившись взглядом к позолоченному кресту на алтаре. Бог на небе тому свидетель.
Глава 16
От церкви мы опрометью помчались к крепостной калитке, расположенной неподалеку от жерла подземного хода, но лодки и Фиц-Алдельма уже и след простыл. Судя по тому, как злорадно размахивали руками французские жандармы, наблюдавшие с противоположного берега за нашими метаниями, мой враг благополучно сбежал за реку к своему новому хозяину – Филиппу Капету. Эти двое подходят друг другу, как два сапога пара, с горечью подумал я. Оба живут коварством. Я распространю весть про Фиц-Алдельма. При удаче это помешает ему чинить новые пакости.
Оттуда я направился к графу Роберту. Он был взбешен вдвойне: с одной стороны, предательством Фиц-Алдельма, с другой – тем, что я не доверился ему раньше.