– Прошу прощения, сэр, – искренне повинился я. – Вы с ним, казалось, близкие друзья. Я не мог рисковать: вдруг вы невольно откроете ему, что я иду по следу. Хватило того, что он слышал наш разговор о намерении уничтожить вражеские катапульты.
Роберту достало совести потупить взгляд.
– Откуда мне было знать? И как я сам не догадался?
– Он хитер, как лис, и давно водил всех за нос.
– Слава богу, что никто из вас не пострадал той ночью. – Граф покачал головой. – Говоришь, он в сговоре с Филиппом со времен Утремера?
– Да, сэр.
Я пересказал ему историю про подземный ход тамплиеров в Акре. Затем он задал вопрос, которого я боялся:
– И что сказал король, когда услышал?
Мне было нелегко признаться Ричарду, что Фиц-Алдельм запугивал меня, и я не собирался посвящать в свою тайну еще и графа.
– Приказал следить за ним.
Следующего вопроса тоже было не избежать.
– Почему он послал Фиц-Алдельма в Нормандию? Разве не разумнее было бы держать его при себе и не позволять ему плести заговоры вместе с Филиппом?
– Король счел, что в сравнении с его братом Джоном Фиц-Алдельм – мелкая рыбешка, – сказал я, надеясь, что ответ прозвучал убедительно. К моему огромному удовольствию, граф кивнул, поверив моей выдумке.
– Это я понимаю. – Он хлопнул меня по плечу. – Впредь не скрывай от меня таких важных вещей! Недаром мы двое оказались среди тех, кто скакал вместе с королем на турок под Яппой. Фиц-Алдельма там не было. А если бы и был, государь не взял бы его.
Она ощущалась в воздухе, почти вещественная связь, объединившая нас, тринадцать человек, в тот величайший из дней.
– Не буду скрывать. – Наши взгляды встретились. – Даю слово.
Позднее в тот день реку пересекла французская лодка. Вражеский рыцарь со штандартом глашатая на белом шесте проследовал к главным воротам и попросил впустить его.
Мы с графом встретили посланца внутри входной арки. С нами был начальник гарнизона. От него пахло винищем, но взгляд был острым, как у сокола.
Глашатай поклонился графу и сердечно поприветствовал начальника. На меня он посмотрел безразлично. Я не стал представляться.
– Король Франции шлет тебе послание, – обратился глашатай к графу.
– Вот как?
Роберт вскинул бровь.
– Джон, граф Мортенский, принес моему государю оммаж за Англию и передал Нормандию и прочие земли по эту сторону моря. Король пришел, чтобы вступить во владение этим городом. Дай ему войти с миром, и ты обретешь в нем доброго и справедливого господина.
– А безопасность воинов гарнизона…
– Будет обеспечена до тех пор, пока они не доберутся до ближайшей крепости, остающейся пока под властью короля Ричарда.
Слово «пока» он произнес с нажимом.
– Понятно.
Роберт потирал подбородок, будто глубоко задумался. Он посмотрел на меня – я мягко улыбнулся в ответ, – потом на начальника гарнизона, который кивнул, как бы отвечая на некий безмолвный вопрос.
Не могло идти и речи о том, чтобы принять столь возмутительные требования. Об этом мы договорились заранее. Роберт просто играл с глашатаем. Он все молчал и молчал.
Глашатай бегал по нам взглядом в попытке выяснить, что к чему. Время шло, терпение его кончалось.
– Вы дадите ответ королю Филиппу?
– Дам, – сказал Роберт. – Передай, что ворота Руана открыты для него.
– Открыты?
– Он может войти в любое время. Никто ему не воспрепятствует.
Исполненный недоверия глашатай посмотрел на меня и на коменданта. Мы стояли как ни в чем не бывало.
– Вы сдаетесь? – спросил он у Роберта.
– Передай ему, что ворота открыты. Здесь его ждет теплый прием.
Граф говорил задорно и насмешливо.
Глашатай понял и поджал губы.
– С вашего позволения, – процедил он и ушел.
– Я бы отвалил кучу серебра за возможность быть рядом, когда Филипп услышит ваше послание, – сказал я вполголоса.
Роберт хмыкнул:
– Я тоже.
Но куда больше я готов был заплатить за возможность схватить Фиц-Алдельма. Его бегство саднило, как соль в ране.
Неудивительно, что французский король не воспользовался любезным приглашением графа. В течение нескольких дней началась полноценная осада. Нам очень повезло: французские катапульты оказались столь же посредственными, как в Утремере. Прислуга тоже была обучена плохо. Враги закидывали нас дюжинами камней, убивали защитников, но никак не могли сосредоточить удары в одном и том же месте, чтобы проделать настоящую брешь. Вскоре вся шедшая вдоль Сены стена была снизу доверху испещрена выбоинами. Но в основном укрепления оставались неповрежденными, а самые серьезные повреждения мы устраняли быстрее, чем французишкам удавалось развить успех.