Как бы ни относился король к супруге, подытожил я, ему важно получить от нее наследника, иначе он будет вынужден до конца своих дней полагаться на Джона.
– Один год, шесть недель и три дня, мама. Вот сколько я пробыл в плену у Леопольда и Генриха. – Взгляд Ричарда переместился с матери на меня, затем на сияющего Риса, который стоял рядом со мной. – Больше этого не повторится.
Глава 22
Спустив паруса, двигаясь за счет набранного хода, наш корабль подходил к причалу, чтобы встать на отдых. Над головой кружили чайки. Встречающие, несколько сот человек, разразились приветственными криками. Толпа была плотной – яблоку негде упасть. Ричард махал рукой, его мать Алиенора тоже. Я с облегчением выдохнул. Никудышный моряк, я всегда радовался окончанию плавания. Стоя неподалеку от меня на палубе, Рис объяснял Бертольфу, что будет дальше.
Переправа через Узкое море заняла в общей сложности десять дней. Второго мая шторм загнал нас обратно в Портсмут и удерживал там более седмицы. Однако сегодня, двенадцатого мая, мы добрались до места, и солнце светило ярко и сильно, говоря о том, как рад Господь зреть возвращение короля в Нормандию.
Горожане и солдаты гарнизона, с конца апреля дожидавшиеся прибытия короля, возликовали, когда он спрыгнул на пристань. Люди пели и плясали. Я уловил слова припева:
Сложно было не улыбнуться, слушая это. Ричард хлопнул меня по плечу:
– Рад вернуться, Руфус?
– Да, сир. Наконец-то мы поквитаемся с Филиппом.
А при удаче найдем Фиц-Алдельма, добавил я про себя. Быть может, я увижусь и с Джоанной, хотя какой от этого толк, непонятно, ведь нам не суждено быть вместе, а тем более пожениться.
– Ты засиделся без дела не меньше меня, – сказал король с улыбкой.
Я кивнул, довольный тем, что месяц, полный встреч, совещаний, церемоний и возни с пергаментами, остался позади.
– Приехать сюда раньше, Ричард, означало оставить дела в беспорядке, – укорила его Алиенора.
– Знаю, мама, – безропотно согласился он.
Все началось с государственного совета в Ноттингеме, несколько дней спустя после падения замка. Осада оказалась короткой благодаря предпринятому королем решительному приступу и осознанию солдатами гарнизона той истины, что король не умер, – этот предательский слух распространил Джон. Вполне себе живой, государь устроил совещание с Уильямом Лоншаном, Гуго де Пюизе, архиепископом Губертом Вальтером и сводным братом Жоффруа. Присутствовали некоторые другие епископы, а также Дэвид, брат короля Вильгельма Шотландского. Четыре дня великие умы обсуждали состояние казны королевства и прочие материи. Зная, как высоко ценят свое положение важные особы, Ричард не упустил случая выставить на продажу самые почетные должности, церковные и светские, некоторые – во второй раз. Лоншану и сводному брату короля Жоффруа в числе прочих пришлось выкладывать кругленькую сумму за право сохранить давно занимаемое место.
Среди прочего обсуждался вопрос о взятии в казну английских владений Джона. Алиенора убедила всех, что это лишь толкнет принца в распахнутые объятия Филиппа Капета. Поэтому совет постановил, что Джон десятого мая обязан прибыть ко двору Ричарда, или ему грозит изгнание.
Заседание утомило меня до слез. Короля, видимо, тоже – он вспомнил:
– Пока я барахтался под грудой государственных дел, ты, Руфус, мог сколько душе угодно охотиться в Шервудском лесу.
Сам король дважды навещал этот лес и был очарован им.
– Охота действительно была хороша, сир.
Я не сказал, что не раз представлял, будто целюсь из лука в Фиц-Алдельма, а не в оленя.
– Я бы мог провести там целый месяц после совета, – признался Ричард.
На самом деле он пробыл там всего несколько дней с королем Вильгельмом Шотландским, возобновляя старую дружбу. Затем ему пришлось отправляться в Винчестер, на церемонию ношения короны в приорате Святого Свитуна – важный обряд, подтверждающий власть короля над Англией.
После этого стихии точно сговорились, мешая нам попасть во Францию. Имелись и другие причины для беспокойства: из Нормандии приходили тревожные вести. Филипп Капет, очевидно, готовился нарушить Мантское перемирие – его силы стягивались к Руану, сосредоточиваясь к востоку от Сены. Ричард весь извелся и второго мая приказал отряду в сто кораблей выйти в море, вопреки совету капитанов. Итогом стала десятидневная задержка. Погода улучшилась, когда нельзя было терять ни единой минуты. Верней, замок в глубине Нормандии, сохранивший верность королю, оказался под ударом французов. Джон тоже не явился ко двору государя; насколько мы знали, он оставался в Нормандии.