– Вы ведь ехали в город, когда наткнулись на нас, – Изабелла совсем смутилась. – По своим делам.
– Да.
Девушка вдруг нахмурилась:
– И вы не знаете, что сейчас творится в городе и кто шериф? Но зато знаете, где в лесу можно спрятаться?
– Я бывал в этих местах много лет назад. А прятаться придется в заброшенных каменоломнях. И радуйтесь, что сейчас октябрь, а не январь. Так что подумайте еще раз хорошенько: точно не хотите замуж за шерифа? – граф налил себе еще вина и, не дождавшись ответа, почесал кота. – Тогда ложитесь спать, леди Изабелла. Вы напуганы, что-то решать сейчас вам трудно. Перед рассветом тронемся, тогда-то еще раз все и решите. Идет?
– Да. Но на чем мы поедем?
– Сюда же как-то доехали – и туда доберемся.
***
Катрин в верхней комнате уже давно спала, но проснулась, как только услышала шаги своей воспитанницы.
– Ох, леди Изабелла, как вы поздно. А я ведь тянула вас наверх!
– Отдыхай, Катрин. Завтра у нас очень ранний подъем, нужны будут силы.
– Я ведь и вам кивала, что пора ложиться, – заворчала Катрин. – Этот граф – совсем не тот человек, с которым стоит беседовать приличной молодой леди.
– Ты что-то о нем слышала? – удивилась девушка. Сама она никогда не интересовалась сплетнями и интригами, но бойкая пронырливая Катрин умудрялась знать все обо всех и во Франции, и в Англии.
– Не так много, но слышала. Потому и хотела вас увести поскорее.
– Он женат? – спросила вдруг Изабелла – и тут же сама растерялась от такого вопроса. – Ох, Катрин, я совсем не это имела в виду. Граф, уверена, искренне хочет нам помочь.
– Ничего особо хорошего я о нем не слышала. Но вы же знаете, леди Изабелла, откуда у меня все новости? От посыльных, от кухарки, ну и изредка с кем-нибудь другим удается поболтать.
– Все отцовские кухарки – те еще сплетницы! Выкладывай, что ты знаешь. Вспоминай.
– Что это вы так про него расспрашиваете?
Изабелла удивленно посмотрела на наставницу:
– Катрин, ты что такое подумала? Я должна понимать, можем ли мы ему довериться!
– Как будто у нас есть выбор! Ладно, – Катрин, окончательно проснувшись, села на низком, грубо сколоченном деревянном топчане. – Слышала совсем немного. Злые языки говорили, что он не пойми какого происхождения и не пойми откуда взялся, и называли его верным псом королевы Алиеноры. Говорят, и Ричард, и Алиенора очень ценили его смелость и знали, что графа – то есть тогда еще совершенно не графа, а не пойми кого – можно бросить в любую заварушку, и он оттуда выберется. Причем скорее всего – победителем. Еще говорят, что он чуть ли не лучший лучник всей Англии. А еще – что вроде как именно Алиенора и посвятила его в рыцари, лично опоясав. А позже даже сделала графом, в обход всех законов отняв графство у затухающей ветви Хантингтонов, чем-то провинившихся.
– И он такое принял? – ужаснулась Изабелла.
– А что ему оставалось? Ответил бы королеве отказом – оказался бы в петле следом за законными владельцами графства, – хмыкнула Катрин. – Но, может, я на него наговариваю. Сами же понимаете, все это болтовня кухарок и не больше. Но главное, леди Изабелла, – похоже, это совершенно не тот человек, с которым может беседовать приличная леди. Алиенора до последнего его держала при себе, но когда после смерти Ричарда уехала в Аквитанию и потом окончательно отошла от дел – граф стал ей не нужен.
– Он обещал нас на время спрятать где-то в лесу.
– В лесу! – ужаснулась Катрин. – Вы хоть слышали, какие об этом лесе ходят слухи? Сейчас-то уже все попритихло, и песенки бродячие подзабылись. Да и вешали нещадно за такие песенки. Здешний шериф и вешал. А вот лет десять назад, когда вы с леди Эмилией были совсем крошками, через Шервудский или Барнсдейлский лес ездили только смельчаки!
Изабелла, насупившись, молчала. Она стянула с себя платье и нижнюю сорочку, забралась под теплое толстое одеяло и с наслаждением вытянулась. Даже если впереди всего несколько часов сна – она проведет их здесь, в сухой натопленной комнате, а не под октябрьским ливнем. Она зарылась в одеяло, пытаясь поскорее уснуть, но случайный знакомый все никак не шел из головы. Теперь, наслушавшись сплетен Катрин, девушка задумалась о происхождении графа. Или не графа. Французский его весьма далек от совершенства, а вот саксонский, несомненно, родной. С Изабеллой и Катрин граф обращался сдержанно и вежливо, но держался очень просто, без модной нынче изысканной куртуазности. Одет был совсем скромно и неброско, но внимательная и придирчивая Изабелла, выросшая среди роскоши, отметила очень дорогую рубашку. Да и седло на спине прекрасного пегого коня было простым с виду, но таким удобным, что наверняка стоило больших денег.