— Но я не стану здесь, перед тобой даже пытаться изображать скорбь. Нам ведь обоим прекрасно известно, — наклонившись, он почти прошептал эти слова на ухо дочери. — Что в этих краях давно нет и не могло быть никаких кочевников.
Со стороны, наверное, они могли показаться идеальной картинкой: любящий отец на прощание благословляет преисполненную благодарностью дочь, отправляясь в дорогу.
— В любом случае, это уже мало что меняет. Я не собираюсь рассказывать о своих подозрениях Тринису — с него более чем достаточно смерти сыновей, — непроизвольный вздох сожаления вырвался из груди мужчины, но окрепшая уверенность во взгляде не позволяла обмануться: отец принял непростое решение — и теперь ничто на свете не могло поколебать его решимость. В очередной раз. — Но потворствовать твоим капризам больше не стану.
Она даже не пыталась изобразить удивление или оскорбленную невинность, только лишь поинтересовавшись:
— И что будет теперь? Вы снова станете пытаться выдать меня замуж?
— Выдать тебя замуж? — он даже пораженно качнул головой, усмехаясь. — У больше меня не осталось друзей, чьих сыновей ты могла бы свести в могилу. Пожалуй, единственный достойный выход для тебя — это монастырь.
Эллери ошеломленно замолчала, пригвожденная к земле жестким ответом. Моментально вскипевшая ярость требовала немедленного выхода, но что-то внутри девушки остановило этот стремительный порыв. Она просто стояла и смотрела на отца, как никогда четко осознавая, насколько чужими они стали друг другу. Когда он успел стать таким? А, может, это не он изменился, а она сама? И на самом деле он был прав, говоря все те обидные и невозможные слова?
Монастырь.
Нет, принцессе никогда не приходило в голову, что судьба может ожидать ее там — за закрытыми дверями узких келий, в ежечасных молитвах и cлужбах!
Свежая и разливающаяся по венам юность не знала такого слова. Когда весь мир расстилается перед тобой разноцветным полотном возможностей и перспектив, кто в здравом уме будет думать о том, чтобы стать небесной служительницей и навсегда позабыть о себе и своих желаний во благо остального мира?
Прежняя Эллери никогда бы не согласилась даже подпустить подобную мысль на порог своего разума. Но у теперешней принцессы слова отца никак не выходили из головы. Первым желанием девушки после выздоровления было увидеть Сапфо, прорваться к нему и заставить любыми способами бороться за свою жизнь. Но после разговора с Гидеоном, она вдруг осознала нечто такое, от чего сама же девушка еще месяц назад пришла бы в ужас.
«Ты приносишь только несчастья мужчинам».
О, с какой радостью она бы отвергла эти слова! Как сладко было бы отмахнуться от них, забыть, выжечь из памяти и продолжить жить, как прежде!
Но не получалось. Они подстерегали ее ночами, когда она без сна лежала часами, уставившись пустым взглядом в нависающий полог кровати, встречали по утрам, отражаясь в зеркальной глади, насмешливо звучали в чужих голосах. Они проникли в нее саму, отравляя кровь, пропитывая каждое произнесенное слово, закравшись в каждую мысль.
И чем дальше заводили ее размышления, тем Эллери все явственнее осознавала — прозревала! — что все произошедшее в ее жизни, то, что еще недавно казалось ей сосредоточением всех возможных бед и напастей, вдруг свалившихся на ее голову, произошло неслучайно. Все — начиная с ранения Бродяги, оказавшимся куда серьезнее, чем кто-либо мог представить, ее стремительное замужество, смерть Оркеса, и наконец, лежащий без сознания Сапфо — теперь обрело причину.
Хотелось выть во весь голос от того, что прозрение настигло ее так поздно. Но крохотная надежда на то, что еще возможно было все исправить, поддерживала в ней иллюзию жизни.
Неотвратимое решение крепло с каждым днем, но принять его не хватало сил. Ей нужно, отчаянно необходимо было увидеть Сапфо! Она больше не могла сражаться со скорбью и отчаянием в одиночку, гадая, не разбудит ли ее каждым новым утром сообщение о его смерти.
Все в замке наблюдали за страданиями чахнувшей на глазах принцессы с отстраненным пониманием. Каждый знал о постигшей ее утрате, и потому чувства Эллери не казались чем-то выходящем за рамки. И никто в целом мире не знал истинной причины ее скорби, не ведал, что каждый новый миг существования в полном неведении от ее сердца откалывался очередной кусочек.
В один ужасный момент Эллери невероятно четко осознала, что сойдет с ума, если своими глазами не увидит Бродягу. И решила, что то самое мгновение, которое она всеми силами оттягивала, все-таки пришло.