Принцесса выдохнула, посчитав свою речь завершенной. Она даже дала мужчине подсказку, в последних словах намекнув на фатальный рок, преследовавший их с самого начала.
Сапфо молчал, и принцесса запаниковала, теряя последние крупицы самообладания. Лучше бы он кричал, лучше бы топал ногами и клял её, почем свет! Его молчаливое присутствие кружило голову, так хотелось наплевать на все запреты и возведенные преграды и очутиться в его сильных объятиях! Переложить все терзавшие её страхи и боль на надежные плечи мужчины и почувствовать себя той, кем она в сущности и являлась, — просто слабой женщиной.
В голову вновь заползли непрошеные картинки сцены, произошедшей в охотничьем домике, зазвучали непреклонные слова слепой старухи, и Эллери с неотвратимой ясностью вновь вспомнила, почему им нельзя быть вместе.
Не позволяя больше сомневаться, она развернулась, не имея сил видеть любимое лицо, и медленно направилась к силуэту терпеливо ожидавшей её служанки.
— Ты любишь меня, а я люблю тебя, — так зачем ты делаешь это с нами? Почему ты отказываешься от меня именно сейчас, после всего, через что мы прошли?
Его признание врезалось ей в спину, заставив споткнуться. Простое и безыскусное — но такое долгожданное и вымученное ими обоими!
Как жаль, что оно запоздало.
Девушка опасливо огляделась — рядом на первый взгляд не было никого, кто мог бы услышать, но находясь в логове Риэль, принцесса вовсе не была уверена, что их не подслушивают.
Она нашла в себе силы усмехнуться и, не поворачиваясь, проговорила в тишину, зная, что если встретит его взгляд, не сможет так уверенно солгать:
— Никаких «нас» больше нет, Сапфо. И если ты действительно что-то чувствуешь ко мне, то не захочешь, чтобы я продолжала страдать. И больше не станешь искать со мной встреч.
Ответа не последовало.
Наследников короля Заира принцессе удалось встретить только раз или два. Бледные и напуганные дети — угловатый мальчик и девочка, младше его на три-четыре года, — жались к выводившей их взрослой женщине, избегая как толпу придворных, так и собственную мать.
Все эти дни королева Риэль олицетворяла собой идеал безутешно горевавшей супруги. Впрочем, не забывая зорко наблюдать за Эллери. Под цепким взглядом сестры Сапфо девушка постоянно ощущала себя неуютно, но покинуть дворец до окончания положенной десятины траурных поминовений не могла, и каждый новый день в притихшем после смерти хозяина дворце растягивался подобно году.
Кроме того после памятного разговора в галерее стало только хуже. Теперь Сапфо преследовал ее постоянно, ни от кого не скрывая свое явное внимание к принцессе.
Эллери вынуждена была прятаться и избегать того, к кому изо всех сил стремилось все её существо. Она то и дело ловила на себе его внимательный взгляд, и едва останавливала предательское тело, ведомое лишь одним желанием быть рядом с объектом своей любви.
Девушка окончательно лишилась сна, и даже зелье местного лекаря не могло ей помочь.
Ничто из этого не прибавляло ни сил, ни настроения. Зеркало стало злейшим врагом, отражавшим замученную уставшую женщину с взглядом старухи. Какой разительный контраст она теперь составляла с утонченной красотой королевы, прелесть лица которой даже не портили ежедневно проливаемые в Большом и Малом залах слезы.
Впрочем, в том, что траур ничуть не уменьшил бдительность Риэль, Эллери пришлось убедиться не понаслышке.
В один из дней незадолго до планируемого отъезда принцессы королева неожиданно призвала гостью к себе. Предчувствия неприятного разговора только укрепились, когда Эллери с неудовольствием обнаружила в заветной комнате отсутствие кого-либо еще из посторонних.
Замершая напротив нее женщина казалась воплощением скорбного изящества. Тратить время на пустые расшаркивания королева не намеревалась, и едва отзвучали обязательные слова приветствия, холодно проговорила:
— Мне необходимо знать, что происходит между вами и моим братом.
Принцесса изумленно распахнула глаза. Достойный ответ на такой дерзкий вопрос напрашивался сам собой:
— Ваше Величество это не должно волновать.
Бледная кожа королевы пошла красными пятнами недовольства.
— Вы глубоко ошибаетесь в этом, принцесса, — прошипела собеседница, заметно уязвленная. — Меня это еще как волнует!
— Неужели вас одолевают такие глубокие сестринские чувства? — через силу усмехнулась Эллери, которой все меньше и меньше нравилось направление этой беседы.