— Естественно я волнуюсь о брате, — проговорила женщина, и бурно вздымающаяся грудь подтвердила правдивость сказанного.
— В этом случае… Почему бы Вашему Величеству не спросить это у него самого? — подсказала она самое очевидное решение, в глубине души отчего-то не сомневаясь, что этот вариант не вызовет у королевы симпатии.
— Я не желаю смущать своего брата нелепыми подозрениями, — как и полагала принцесса, собеседница с ходу отмела прозвучавший совет, начиная раздражаться.
— А смущать меня ими, тем не менее, вы сочли возможным?
Та замолчала, смерив собеседницу подозрительным взглядом. Похоже, королева Риэль не ожидала отпора, потому теперь ей требовалось время, чтобы сменить тактику ведения разговора.
— Послушайте, принцесса, — наконец, заговорила блондинка спустя несколько минут томительной тишины. — Мы обе с вами женщины, не обделенные мудростью, потому сможем решить эту небольшую проблему без привлечения мужчины.
— Проблему? — Эллери ухватилась за прозвучавшее — как ей показалось, совершенно неуместное — здесь слово.
— Да, — тем не менее, неожиданно подтвердила королева. — Именно так.
Она собралась с мыслями и твердо проговорила, устремляя на замершую в недоумении девушку холодный взгляд голубых глаз.
— Оставьте в покое Сапфо.
Прозвучавшие слова оказались полной неожиданностью для принцессы. Она была готова услышать что угодно, но только не эту просьбу, точнее — если брать в расчет ледяной тон — приказ.
— У Вашего Величества имеются основания подозревать меня в навязывании королю? — озвученным это подозрение звучало особенно нелепо.
— Бросьте кокетничать, принцесса, — отозвалась женщина, недобро сощурив глаза. — Я все прекрасно видела сама. Не пойму лишь одного — что такого вы сказали или сделали Сапфо, что он вынужден не спускать с вас глаз?
Значит, она даже не допускала мысли, что Эллери может привлекать её брата просто как женщина? Уязвленное достоинство требовало отмщения.
— А вам не приходило в голову, королева, — это уже было откровенное нарушение этикета, но ни одна из собеседниц уже не отслеживала соблюдение приличий. — Что ваш брат может быть просто-напросто в меня влюблен?
— Это невозможно, — так уверенно отозвалась женщина, что свидетельствовало — она действительно не сомневается в своих словах.
— В этом случае вам пора пересмотреть свой взгляд на мир! Потому что вы не замечаете очевидного.
— Сапфо не любит вас.
Удивительно! Все последние дни поведение Эллери сводилось к тому, дабы эти слова стали правдой. Но почему же тогда от них в груди вдруг стало так больно?
— Он просил моей руки, — это признание вырвалось само собой, ведомое одним лишь безотчетным желанием отомстить, заставить собеседницу испытать ту же боль.
Глаза Риэль распахнулись, превратившись в два бездонных голубых озера.
— Ты лжешь, — каким-то неуверенным, ломким голосом возразила она, теряя самообладание настолько, что, не замечая, перешла на «ты». Принцесса впервые увидела, что королева уже не так молода, как ей всегда представлялось. — Он всегда любил и будет любить только одну женщину!
— То есть вас? — вкрадчиво проговорила Эллери, перестав делать вид, что не понимает причин такой глубокой заинтересованности собеседницы.
Риэль смешалась:
— Я имела в виду его первую любовь.
— Нам ведь обеим известно имя этой женщины. Может, достаточно уже лжи, королева?
Риэль вскинула на нее гневный взгляд, и по коже принцессы побежали мурашки страха. Не было причин бояться стоявшую напротив женщину, но почему-то внутреннее чутье девушки во весь голос кричало об опасности.
— Ты что-то мне хочешь сказать? — медленно проговорила блондинка, и вся ее фигура источала напряженное ожидание. Словно она до последнего не могла решить, кто находится перед ней — реальный враг или пустышка, на самом деле не знающая ничего.
— Об этом стоит спросить Ваше Величество, — холодно возразила принцесса, решив идти до конца. — Ведь сейчас мы говорим именно о вас.
Вся напускная хрупкость и беспомощность слетели с холеного личика, словно прошлогодняя листва с деревьев. То, что обнажилось под ними, принесло мало радости, — мало того, что открывшиеся черты состарили женщину на добрый десяток лет, так еще и королева стала удивительно похожа на свою мать. А портрет той, несмотря на всю внешнюю красоту, никаких приятных чувств у Эллери в свое время не вызвал.
— Так значит, он рассказал тебе обо мне? — непонятно чему улыбаясь, довольно проговорила королева.