Утром она проснулась с предчувствием чего-то невероятного, ощущением, что вместе с этим летом в её жизнь войдет долгожданное счастье. Во сне ей привиделось, что сегодня к ней долетит долгожданное известие о выздоровлении синеглазого короля, и эта мысль оказала живительное действие на упавшую духом девушку. Даже собиралась она с особым чувством, тщательно подбирая под свое неожиданно приподнятое настроение наряд и прическу. Ниньи, обрадованная появившимся румянцем на бледных щеках принцессы, помогала ей в этом, хотя уже давно эти обязанности выполняли молоденькие горничные.
Сердце девушки рвалось из дворца, ей так хотелось оказаться на свежем воздухе, раскинуть руки навстречу ветру, поднять лицо к солнцу, невзирая на страх появления новых веснушек, которые наверняка обсыпят нос, стоит только теплым лучам коснуться кожи. Но сделать это она, увы, не могла. После последнего возвращения отец запретил дочери покидать дворец, превратившийся из родного дома в благоустроенную темницу, и потому все, что было сейчас в её власти, — это наслаждаться миром, глядя на него из окон.
В то утро она вышла на широкий балкон, куда обычно во время бала выходили парочки подышать воздухом и уединиться, оставив сопровождавших её придворных дам маяться от скуки в прохладном бальном зале. Те не пожелали выходить на солнце, боясь испортить белоснежную кожу загаром, а Эллери давно было все равно. Она с наслаждением задрала голову, наслаждаясь солнцем, ощущая, как тепло разносится по телу, проникает в каждую клеточку, добирается до застывшего сердца и растапливает его своим жаром.
Жадный взор девушки перебегал с одной детали на другую: вот скучающие королевские воины украдкой зевают в ладошку, неся караул у парадного входа. Вот поодаль стайкой бегают дети, играя в салки, а суровые воины делают вид, что не замечают, как проказники бегают там, где запрещено.
С балкона подъездная дорога к замку просматривалась, как на ладони. Внезапно вдали показался одинокий всадник, облаченный в форму цвета личных королевских воинов. Он во весь опор гнал бедную лошадь, а за ним поднимались клубы дорожной пыли. Такое поведение было недопустимо на территории королевского дворца, и потому принцесса наблюдала за ним чуть заинтересованным взглядом, задаваясь вопросом, что за повод заставил представителя обычно невозмутимого воинства так торопиться.
Спешившись у самого крыльца, что запрещалось делать всем, кроме членов королевской семьи, мужчина вбежал в замок, даже не посмотрев на своего взмыленного коня. Один из слуг, проводив воина недоуменным взглядом, пожал плечами, взял животное под узды и повел в направление конюшни.
Эллери знала, что в стенах дворца никакая информация не сумеет долго оставаться тайной, и потому не пройдет и половины дня, как все придворные будут осведомлены о причинах, заставивших королевского воина так торопиться. Наверняка то были очередные интриги отца или срочное донесение о каких-нибудь важных новостях из других стран.
Выбросив из головы это происшествие, выбивающееся из привычной череды событий дворцовой жизни, девушка прикрыла глаза, лениво впитывая тепло летнего солнца, свежий ветер, несущий с собой сладковатый запах цветов, и даже неясный шум где-то далеко за пределами дворца не мог отвлечь девушку от этого занятия. За прикрытыми створками дверей, ведущих в бальный зал, слышались возбужденные женские голоса, из чего принцесса сделала вывод, что загадка спешащего гонца уже перестала быть тайной.
Спустя время Эллери распахнула глаза, собираясь присоединиться к кружку придворных дам и выяснить, что они так бурно обсуждают, но этим нехитрым планам не суждено было воплотиться в жизнь.
Ибо то, что открылось потрясенному взору принцессы, затмило всё.
За спиной девушки скрипнули двери, раздался чей-то голос, моментально умолкнувший при виде того же зрелища, что так заворожило королевскую дочь.
Но та не слышала ничего.
Она одной из первых увидела то, что заставило её сердце на мгновение замереть, чтобы после пуститься в бешеную скачку. Перед её глазами разворачивалась чудесное действо, больше похожее на невероятный сон. На ожившую детскую мечту, воплощение самых смелых тайных желаний.
Позади слышались взволнованные охи придворных и слуг, дружно высыпавших на балкон.
Все в белом высокие и подтянутые незнакомые воины двигались ровной шеренгой, невольно заставляя любоваться четкой выверенностью движений.
Впереди них двигался открытый белый экипаж, запряженный четверкой великолепных белоснежных скакунов. А в экипаже сидел Он.