— Что вы имеете в виду? — он едва разжимал губы.
— Почему ты не сказал, что есть люди, которые тебя ищут, которые видят в тебе надежду на избавление от узурпатора?
Лицо собеседника мгновенно ожесточилось.
— Кто тебе сказал? — его озарило запоздалое прозрение. — Сестра. Она вновь принялась за старое, наплела тебе россказней и отправила ко мне.
— Меня никто к тебе не отправлял! Но…разве это неправда? — Эллери старалась храбриться, держась на одном упрямстве.
Бродяга зло сощурился, в пылу ссоры незаметно для себя забывая про титулы.
— Перестань верить всем на слово, Эллери!
— А как же та встреча в таверне? Тот человек действительно нуждался в тебе! Он был в отчаянии!
Ее собеседник с силой потер виски, словно его одолевала страшная головная боль.
— Черт возьми, ты ничего не понимаешь!
— Так объясни мне! Я пойму, обещаю.
— С чего бы такая трогательная забота обо мне? — с вызовом произнес он, скаля губы в недоброй усмешке.
— Перестань, — оборвала его девушка, жалея, что вообще завела этот разговор. — Я просто хотела услышать причину, по которой ты отказываешься помочь людям, отказываешься взять то, что по праву должно быть твоим.
Он поморщился, закрывая на миг глаза. А когда вновь их открыл, на девушку через них взглянула безмерная Усталость.
— Обе женщины, которые меня любили, пытались усадить на трон, мне не принадлежащий… Не повторяй эту ошибку, — мужчина бросал жесткие, рубленые слова, а она стояла перед ним, словно наяву ощущая порывы холодного ветра от его голоса.
— Любили? С чего ты взял, что мне грозит их участь? — призвав на помощь остатки хваленой королевской гордости, парировала Эллери.
— Ты только что призналась в чувствах ко мне, — наемник насмешливо вернул недавно произнесенные ей же самой слова.
— Речь не идет о любви! Ты просто мне нравишься… Но мне и прежде нравились юноши, — с вызовом процедила она сквозь зубы.
— О да, — с улыбкой согласился он, но в этой улыбке не было ничего светлого. Одно лишь хищное искушение. — Вот только я — мужчина. Взрослый. Зрелый. Знающий, чего хочу. И кого хочу. В этом все и дело, не так ли?
Сапфо смотрел прямо ей в лицо, и этот взгляд… Гипнотизировал. Когда же мужчина нарочито медленно опустил глаза к ее подрагивающим от обиды губам, девушка ощутила, как стремительно подскочила температура вокруг.
Следовало срочно что-то предпринять, прежде чем торопливый стук ее сердца будет услышан… И подвергнут насмешке. Но что?
— Я не собираюсь тебя любить, — сделав спешный шаг назад, она вздернула голову, донельзя уязвленная его словами. — Более того, обещаю, что сделаю все ради того, чтобы вытравить это нелепое чувство из своего сердца.
Ей показалось, или на секунду он действительно выглядел разочарованным? Уязвленным?
— Едва ли стоит тратить свои усилия на человека, который откровенно пренебрегает своим долгом…
Это был предел его выдержке.
— Долг? — его губы исказила презрительная усмешка. — Девчонка, бегущая от всего на свете, тебе ли учить меня, что значит долг?
Его слова болью расплылись в груди, точно кровавый ореол — вокруг нанесенной раны. Но вместе с тем… Эта внезапная, резкая боль помогла очистить разум от шелухи. И принцесса невероятно четко осознала ту мысль, что зрела в ней все это время.
— Ты прав. Я и в самом деле ко многому относилась по-детски. Но твоя слабость заставила меня наконец-то раскрыть глаза и осознать, что есть нечто большее, нежели мои глупые желания. Я не хочу подвести своего отца. Свой народ.
— Что ты хочешь сказать? — его дыхание все еще было учащенным, в глазах полыхали остатки ярости, превращаясь в сухой пепел. Он не мог знать, что в эту минуту ее собственные наивные мечты точно так же сгорают, превращаясь в кружащийся над былым пожарищем пепел.
Пепел к пеплу. Как символично.
— Я вернусь домой. И выйду замуж за того, кого выбрал мне отец. Я не хочу быть похожей на тебя, — неужели этот глухой надтреснутый голос принадлежал ей самой? — И я скомкаю в сердце это глупое недо-чувство к тебе. Я не дам ему вырасти во что-то большее. Потому как я не могу позволить во второй раз полюбить недостойного себя.
Черты его лица застыли.
— Поступайте как знаете, ваше высочество, — этот равнодушный голос кого угодно мог бы заморозить ледяным холодом. — Вы ведь всегда так и делали.
Камень.
Прекрасный и отвратительный в своем бездушии.
Глава восьмая. Король, который обрел трон