Макс предпочел тереться вокруг них, на что Полина закатила глаза и предложила не приглашать его на вечеринки. Проблема в том, что с этого года я добровольно отдал пальму первенства Разумовскому, поэтому все тусы устраивает именно он.
Юсупову вся эта школьная дичь не сдалась так же, как и мне. Поэтому, да — Макс. Новая звезда класса.
Стоп, ЧТО?! Я реально сейчас подумал о том, что собираюсь наехать на Разумовского из-за нее?! Из-за ботанички?!
— Воронов! — Генералов орёт так, что звенит в ушах, но хоть от мыслей отвлекает. — Ты что, не спал ночью?
Нет, прикиньте, не спал.
Вместо сна — рожей в подушку. Вместо сна — репетиция извинений. Я собирался пойти на мировую, да.
«Аврора, я...»
«Аврора, давай...»
Ей не вперлись мои извинения.
Да что все мысли сводятся к Бестужеовой?!
Ускоряюсь, бью по мячу с такой силой, что отскок от пола оглушает зал. Прохожу между защитниками, пасую на ходу Юсупову — идеально в руки.
Новенький центровой — Влад из параллели — смотрит на меня как на психа. Десятиклассники — пятеро новых ребят для смен — застыли с открытыми ртами.
— Мастер-класс окончен! — Кричу им, чтоб перестали таращиться.
Второе упражнение: штрафные.
Мяч снова в моих руках.
Она сняла очки и распустила волосы. И что? Это делает её другой? Это делает ее лучше? Идиоты. В очках она была самой собой, а теперь они достойны лицезреть только маску.
Она стала слабее. Спряталась. Как, впрочем, и в тот раз. Потребовалось много лет, но я доказал себе один важный факт: она может только прятаться.
Бросок. Мяч пролетает мимо. Соколов ржет как конь.
— Так может все же в чирлидеры? За что тебя взяли в «Легион»?
Не отвечаю. Сжимаю кулаки, пока ногти не впиваются в ладони.
Третье: игра на вылет.
Тренер ставит меня против Глеба. Вот она какая, возможность выплеснуть раздражение.
— Давай, Воронов, покажи, на что способен, — глумится друг-идиот.
Жду свистка из последних сил.
Полина со сайкой старшеклассниц, переодетых в форму для тренировок, дефилирует мимо нас в сторону матов, по-дурацки подмигивая и тряся бело-голубым пипидастром, будто мы о чем-то с ней договорились.
— Вперед, касатики! — Сладким голоском тянет одна из близняшек (Оля? Лена? До сих пор не понимаю, как их вообще различают).
— Эй! — Голос Макса за спиной. — Девчонки, вы не думали, что пора расширить состав? Готов подогнать вам одну конфетку в кампанию! Она еще и умная, даст списать!
Максим никогда не умел держать рот на замке, а я… Я не особо хорошо справляюсь с негативными эмоциями.
— Разумовский! — Бас тренера звучит одновременно со взрывом злости в моей голове.
Я не думаю. Просто бью. Того, кто рядом, того, кто ближе. Локтем в рёбра — Глеб кряхтит. Отталкиваю его, вырываю мяч, лечу к кольцу.
Прыжок.
Удар.
Ес!
Ладонь сталкивается со щитом с таким треском, что кольцо дрожит. Я наклоняюсь, упираюсь руками в колени и пытаюсь восстановить дыхание, глядя в лакированный пол школьного спортзала.
Тишина на минуту оглушает всех. Даже девчонки затормозили. Так и замерли вокруг матов.
— Всё, Воронов, на выход! — Кажется, я заколебал сегодня нашего физрука, но плевать. — Будешь показывать свои психи в другом месте!
Не спорю. Просто машу всем и иду к двери.
Генералов явно недоволен тем, что не может влепить мне неуд: в выпускном классе нет физры. А вот доложить предкам о том, что спустя полгода адекватного поведения я снова творю фигню, он точно может.
К черту.
К черту школу. К черту сегодняшние сплетни. К черту ботаничку.
Переодеваюсь за пару минут, хватаю спортивную сумку и ухожу.
Хочу выбить из головы жужжащие на подкорке мысли о том, что был идиотом, раз решил забыть прошлое и принести извинения. Хотел, да. А потом… Затупил, когда она утром продефилировала к двери кабинета, уверенно держа спину. Затупил, потому что охренел от ее задранного носа. Какие извинения, когда она смотрела на нас, как на дерьмо?
«Я — Аврора Бестужева, а вы… просто вы».
Какое заявление!
Выпали все.
Да какого дьявола не могу переключиться?!
Проблема в том, что я не могу не думать об извинении уже несколько месяцев. Это почти превратилось в паранойю, и я думал, что свихнусь до ее возвращения. Я, вашу бабушку, готовился.