И теперь леди, вернувшаяся только утром, делилась новостями. Кроме того, что вчерашнюю пургу пришлось пережидать на постоялом дворе всего в паре часов езды от Института, леди много говорила о своём впечатлении от двора.
– Вы знаете, у Короля новая фаворитка. Весь двор только об этом и говорит, – долетел до нас с Саней голосок леди.
Подруга навострила ушки и обернулась к сплетницам. Половина присутствующих в столовой поступили так же. Меня же словно окатило ледяной водой. Новая фаворитка? Что это значит?
В ушах гулко стучало. На краткий миг показалось, что при дворе прознали о поездках Александра ко мне, невозможно ведь это вечно держать в тайне! Но я отогнала о себя эту мысль и невольно прислушалась к продолжению разговора. Хотелось встать, уйти, спросить о чём-то постороннем, только чтобы не знать правду, но я не могла себя заставить это сделать.
– Кто же она? – спросила ученицу одна из её подружек.
– О, поговаривают, что это леди Оксана, одна из фрейлин. Она совсем недавно получила эту должность при дворе, но их с Его Величеством уже несколько раз видели в коридорах. Они обнимались и целовались, думая, что их никто не видит. Более того, я своими собственными глазами видела, как между партиями танцев Его Величество ушёл из зала с симпатичной леди в малиновом платье.
Вся столовая ахнула. Такие новости! Теперь об этом будут судачить до самой весны. Я думала об этом отстранённо, все чувства притупились, эмоции сковало льдом. Как сквозь вату, до меня долетало дальнейшее обсуждение придворных новостей.
– Погодите, я запуталась. Разве фрейлин не разогнали после смерти Королевы и гибели принцесс? – поинтересовалась леди в розовом платье первого года обучения. Я отложила столовые приборы в сторону, сделала глоток ягодного напитка. Не помогло, в горле было сухо, и сердце стучало где-то в висках.
– Так то были фрейлины, приставленные к Их Высочествам. А эти фрейлины приписаны ко двору как таковому. Им по должности полагается посещать балы, развлекать гостей разговорами, следить, чтобы всё было так, как полагается по протоколу, и никто не скучал. Говорят, многие из них работают на тайную канцелярию. И все они очень красивые, – более осведомлённая леди-третьекурсница решила вступить в разговор.
Я заставила себя дышать глубоко, но странное состояние, обрушившееся на меня лавиной, не проходило.
Саня повернулась обратно и взглянула на меня с тревогой:
– Лира, ты побледнела. Всё в порядке?
– Да, всё хорошо, просто колики.
– Тогда тебе надо к лекарю. Погоди, сейчас провожу.
– Не стоит, – остановила я подругу. – Я сама дойду. Лучше потом расскажешь, о чём ещё говорили, – я вымученно улыбнулась и выбралась из-за стола.
Я собиралась отправиться в комнату, закончить с конспектами, но ноги сами несли меня куда-то прочь.
Я пришла в себя только в одном из коридоров второго этажа. Вокруг не было ни души. Сердце стучало в сумасшедшем темпе, дышать было трудно. Слова ученицы набатом стучали в ушах. «Эти фрейлины приписаны ко двору как таковому, и все очень красивые». «Я своими собственными глазами видела, как между партиями танцев Его Величество ушёл из зала с симпатичной леди в малиновом платье».
Опираясь рукой на стену, я чувствовала, что ноги меня не держат, и я в любой момент могу упасть.
– Лира? Ты что тут делаешь? – Розалинда вышла мне навстречу.
– Я… к лекарю, – с трудом пробормотала я.
– Ох, ты совсем белая. Я провожу.
Не слушая вялых возражений, Розалинда подхватила меня под руку и отвела в лекарский кабинет. На самом деле, я не собиралась туда идти, но сил сопротивляться не нашла.
Леди помощница лекаря усадила меня на кушетку, поблагодарила Розалинду, и та сразу ушла. Мне пощупали лоб, заглянули в глаза, заставили показать язык. Измерив пульс на запястье, женщина охнула и, накапав в стакан какой-то настойки, протянула его мне.
– Пейте. Вы переволновались, леди. Что же вас так поразило? Можете не отвечать, но сегодня никаких тренировок и никаких занятий. Я предупрежу преподавателей. Ложитесь на кушетку, вам надо хоть полчаса отдохнуть, и постарайтесь до вечера не волноваться больше и не напрягаться.
Леди суетилась вокруг меня, а у меня было чувство, что я вот-вот расплачусь, но глаза оставались сухими. Что со мной? Почему обида стоит комом в горле, а внутри ворочается что-то ледяное, разрывая душу в клочья?
После капель чуть полегчало, дышать стало проще, и я отпросилась в библиотеку. Леди лекарь долго не хотела меня отпускать, говоря, что я натура впечатлительная, и книги могут меня взволновать. Но в итоге она согласилась, наказав после ужина ещё раз зайти к ней за настойкой.