К третьему десятку лет жизни в колонии я стал все чаще задумываться о своей смертности. По сути, те самые гусеницы постоянно поддерживали мой организм, обновляя клетки, но к такому виду “бессмертия” я относился крайне скептически. Было множество вопросов, на которые у меня не было ответов, например: как долго я еще протяну? Будут ли они постоянно заниматься моим телом или королева избавится от меня за ненадобностью или из-за перерасхода ресурсов? А выдержит ли моя психика такую продолжительность жизни? Я находился в неведении, все больше размышля об этом.
Да, меня стали волновать эти вопросы! Добиться столького и умереть просто на куске камня? Черт, я бы даже выбрал закончить свой путь, влетев в красного раскаленного гиганта с остальными жуками, чем просто умереть от старости. Поэтому, собрав все причины и страхи, я обратился к королеве с последней просьбой. Теперь для меня создали специальную “живую” ванную с раствором, в котором я мог находиться, словно в капсуле гибернации, где мое тело входило в анабиоз, а я спал беспробудным сном.
Каждые тридцать лет меня, конечно, вытаскивали, проверяли жизнедеятельность организма и снова усыпляли. Возможно, я даже приходил в сознание, но не помню этих моментов. Не особо интересная веха моей жизни, о которой и рассказать нечего. Только спустя более чем двести лет, по человеческому летоисчислению, меня привели в чувства, и я уже полностью пришел в себя и был способен о чем-то думать…
Глава 4: Новый Дом
Историю о том, как я несколько дней приходил в себя после анабиоза, я, пожалуй, опущу. Это был довольно неприятный процесс, о котором я не хочу вспоминать в данной части моих писаний. Из важного, того, что произошло во время моего сна:
Наш импровизированный корабль из куска астероида уже буквально разваливался на ходу. Я спал около двухсот двадцати лет, что я прикинул по засечкам на стене от жуков. Каждая засечка — это десяток лет, двадцать два жука уже успели прожить свою жизнь и перед своей кончиной оставить эту важную для меня царапину. Как автоматический календарь. Если бы у нашего “космического корабля” были бы системы оповещения о неисправностях, гудело бы всё вокруг. Куда ни взглянь, всё приходило в упадок: кислорода становилось всё меньше, на полях увядала растительность, едва способная прокормить оставшихся.
Но были и свои плюсы: мы прибыли в незнакомую новую систему, и в ней было несколько планет. Мы даже относительно близко к местной звезде пролетели, что весомо нагрело наш астероид, благо термостойкая обшивка справилась. Хотя слово "близко" — это своего рода преувеличение. Если бы мы на самом деле пролетали около этого огромного раскаленного шара, то очень быстро вспыхнули бы и превратились в космическую пыль.
Если говорить о моих внутренних надеждах, то я рассчитывал хотя бы на какую-то планету с более-менее твердой поверхностью и без экстремальных температур. Мне казалось, что отсутствие подходящей атмосферы — конечно, существенная преграда, но не столь важная. Ведь эти существа справлялись в еще более худших обстоятельствах. Возможно, в будущем я расскажу, как рой жуков терраформирует безжизненные планеты и превращает их в зеленые оазисы, если не забуду.
Тем временем, на носовой части сдетонировали взрывы, наша скорость уменьшилась, и астероид затормозил. Этот трюк в итоге лишил нас весомого куска, который откололся и полетел в неизвестном направлении. Оперативно пришлось залатать все пробоины и молиться, что мы не начнём дальше разваливаться. Курс держали на ближайшую к нам планету. Сначала она нам казалась просто большой точкой на космическом "горизонте". Хорошо её рассмотреть получилось лишь тогда, когда мы понемногу вышли на её орбиту. Вместе с нами на этой орбите крутились ещё два спутника, с виду размером чуть меньше Луны. А сама планета мне показалась раза в два больше Земли из Солнечной системы. Поверхность была практически вся зелёная с широкой синей полосой от одного полюса к другому. Огромный океан будто делил всю планету на два полушария.