Глава 8: Послевкусие
Я шагал по полю брани среди погибших корвалов. Их худые от голода тела были изувечены. На некоторых безжизненных лицах застыла эмоция боли. Да, они отличались от людей: с вытянутыми слегка вперед челюстями, впавшими носами и тем самым третьим глазом на лбу… Но боль и страх читались даже на этих совсем незнакомых лицах. В тот момент я сам чувствовал страх, нет, не такой, как у моих врагов, естественный, проявляющийся как боязнь за свою жизнь. Иной страх, всепоглощающий, проникающий в самые темные уголки души. Я боялся того, с какой легкостью я решился на подобные вещи, убеждая себя, что коровалы не более чем животные, старался не “очеловечивать” их в своих глазах. Чем больше я об этом думал, тем лучше я понимал, что, к своему удивлению, хорошо осваиваю премудрости войны. Это тоже меня нешуточно напрягло. Человечество отлично изобретало всё более действенные методы по убийству себе подобных, что я отлично почерпнул из истории и фильмов.
Сейчас, спустя время, я понял, в какой момент зарождалась моя мания величия. Не знаю, кем я себя возомнил, когда испытывал жалость к существам, которые никогда бы не отплатили мне подобным и убили при первой же возможности. Просто ради забавы! С одной стороны, понимаю, что как более культурно развитая особь, я мог считать себя выше корвалов, но с другой стороны… Если мы все-таки посмотрим правде в глаза, даже подразумевая, что мирный исход вполне мог состояться, не мы начали эту агрессию. Жуки, как и королева, думают только о безопасности своего роя, для них корвалы лишь угроза, как стихийное бедствие или болезнь. Поэтому, вся эта война, всего лишь реакция на угрозу, не более того.
Возвращаясь к тому переломному для меня дню, в тот момент я давал себе клятву, которую мне не суждено сдержать. В своих мыслях я обещал, клялся, что больше не буду участвовать в кровопролитии. Всю дорогу до основного улья я думал только об этом. Последним моим решением было: приказ насадить головы корвалов на остроконечные копья и расставить эти копья по периметру наших владений. Мне казалась эта идея хорошей, как еще один вид устрашения. Вдобавок к жестокости жуков в разрушенном поселении, это стало весомым аргументом для этого дикого народа. Вот такой язык они понимают, язык жестокости. Таким образом мы обезопасились от их набегов на какое-то время.
И в начале все так и было. Королева не сразу, с трудом, так сказать, но освоила такое понятие, как “хитрость”. Первая вещь, которая, как оказывается, не является бесполезным человеческим рудиментом, а вполне благотворной чертой характера. Через полгода, когда дикие народы снова осмелели, а наши силы были восстановлены с лихвой, вот тогда королева и показала все, чему научилась за это время. Хитрые маневры, обходы с флангов и забеги в тыл, использование искусственных корвалов как приманок в ночное время суток, когда их сложнее распознать, пользовалась всем, до чего доходили лапы. В какой-то момент даже попыталась сделать воздушные войска. Новый вид жуков, воин-летун, с большими крыльями и облегченной броней из хитина. Только этот вид не приносил весомых результатов. Эти воины были слабее и биологически сложнее. Дольше созревали, медленно развивались и быстро погибали. По итогу, их использовали для разведки и, иногда, как эффект неожиданности, особенно при атаках со спины.
В бесконечных битвах пролетал месяц за месяцем. Все больше поселений и деревень встречали свой конец под натиском улья. Что же делал я все это время? Абстрагировавшись от боевых действий, я нашел для себя полезную работу иного типа. Ситуация складывалась так: улей все рос, как и наша захваченная территория, я же исследовал новые земли, подбирая оптимальные места для создания новых, дочерних ульев.
Хочу добавить, что эта планета мне очень понравилась. Красивая природа из причудливых растений, леса которой напоминали джунгли с Земли. Хоть на моей родной планете я уже не застал этого зрелища, но видел его в специальных заповедниках с стеклянными куполами, имитирующих некогда огромные леса. Что точно отличалось, так это звездное небо с двумя спутниками, местными лунами. Неописуемое, завораживающее зрелище, особенно если наблюдать с возвышенности. Возвышенность эта была естественным плато, образованным из застывшей лавы миллионы лет назад. Ветер, обдувающий ее, приносил запахи диковинных цветов и влажной земли, смешиваясь в опьяняющий коктейль. Внизу, под плато, простиралась долина, по которой извивалась река, отражая в своей глади свет двух лун. Обитатели этих мест, я про животных, вели уединенный образ жизни. Они избегали контактов, предпочитая растворяться в гуще леса. Их можно было заметить лишь по отблескам сверкающих во тьме глаз или по едва заметным тропинкам, ведущим вглубь чащи.