Подобная жестокость часто проскальзывала в их мыслях, поэтому я старался учить их доброте и сочувствию. Это выглядело странно: тот, кто стал причиной гибели целой расы корвалов и изощренно истреблял их, теперь учил других терпимости и милосердию. Иногда, глядя на них, я ловил себя на мысли, что, возможно, это не они нуждаются в уроках доброты, а я — в уроках смирения. Ведь кто я такой, чтобы судить, что правильно, а что нет? Мои руки тоже не были чисты, и тени прошлого тянулись за мной, как незримые цепи.
Но я продолжал. Каждый раз, когда в их глазах вспыхивал холодный, расчетливый огонь, я напоминал им о ценности каждой жизни, даже той, что казалась бесполезной. Я рассказывал им о том, как даже самый маленький поступок может изменить ход истории, как капля воды, падающая на камень, со временем оставляет след. Они слушали, но в их взглядах читалось сомнение. Для них мир должен быть логичной системой, где все должно работать как часы, а эмоции и мораль могли быть помехами на пути к идеальному порядку. Но, как только они приходили в гости к синам, то сразу забывали об подобном. В них сразу проявлялись человеческие черты, непонятно откуда росла радость, сочувствие и сострадание к слабым, даже временами тяга к искусству.
Однажды, когда мы обсуждали их идею «исправления» общества, Лилит внезапно замолчала и уставилась куда-то вдаль, словно увидела что-то, что было скрыто от остальных. Ее голос, когда она заговорила, звучал тихо, но с необычной для нее ноткой неуверенности:
— А что, если мы ошибаемся? Что если наш идеальный порядок — это лишь иллюзия, которую мы создали, чтобы оправдать не только свои действия, но и решения королевы?
Адам, обычно такой уверенный, на этот раз не стал спорить. Он лишь опустил голову, словно впервые задумался о том, что за пределами их логики существует нечто большее. Что-то, что нельзя измерить, объяснить или контролировать.
В тот момент я почувствовал, как воздух вокруг нас стал тяжелее, словно сама вселенная затаила дыхание, наблюдая за нами... Возможно в этот момент и случилось то самое, судьбоносное становление этих "детей".
В итоге мы пришли к единогласному решению: не стоит вмешиваться в жизнь синов, пытаясь что-то изменить, даже если их уклад кажется непонятным. Ведь они, в свою очередь, не лезут к нам с свой идеологией. Хорошо, что мне удалось донести эту мысль и до самой Фаэлиры. Слава всем богам, что мы приняли это решение и не стали агрессорами. Как оказалось, у этой расы были свои могущественные покровители, о которых мы даже не подозревали.
Встретил я этих «покровителей», когда исследовал небольшой каменистый остров в пустыне для обоснования очередной колонии жуков. Уставший от нестерпимой жары, я присел отдохнуть в небольшой расщелине шириной чуть меньше пяти метров. Жуки-разведчики ушли вперед, не теряя времени, пока солнце еще не достигло зенита и не началась самая жаркая часть дня.
В этот момент из каменистых стен появились трое. Они проходили сквозь твердые объекты, словно те были воздухом. Я моментально вскочил с места, первой мыслью было бежать, ведь это выглядело как засада. Но ноги мои наотрез отказались двигаться, и я застыл в ступоре. Какая-то неведомая сила, незримая преграда, остановила меня, и мне пришлось остаться на месте с незваными гостями.
— Вот и момент встречи, — произнес один из них на моем, человеческом языке, известном на Земле как «Всеобщий». — Мы за вами наблюдали. — Его голос будто сразу проникал мне в уши, хотя я не мог понять, как существо передо мной вообще говорит.
Выглядели они крайне необычно, даже по меркам жуков. Три существа, появившиеся из каменистых стен, обладали невероятно загадочной и сложной внешностью. Их тела, гуманоидной формы, были словно облачены в обтягивающие серебряные скафандры, которые переливались холодным металлическим блеском. Поверхность этих «скафандров» была покрыта множеством круглых узоров, напоминающих древние символы или схемы неизвестных технологий. От них отходили тонкие, извилистые трубки, похожие на вздутые вены, которые пульсировали едва заметным светом, будто по ним текла некая энергия. Иногда казалось, что это не одежда, а их собственная кожа, настолько органично она сливалась с их формами.
На головах существ находились шлемы с прозрачной передней частью, похожей на стекло, но с едва уловимым радужным отливом. Внутри этих шлемов, на месте, где должна была быть голова, находилось нечто необъяснимое. Это напоминало голограмму, но гораздо более сложную и живую. Внутри словно находилась миниатюрная галактика: россыпь звезд, туманностей и скоплений космической пыли, которые медленно вращались, переливаясь всеми оттенками синего, фиолетового и золотого. Звезды мерцали, туманности сгущались и рассеивались, создавая ощущение бесконечного движения.