Застал я его под вечер, когда два палящих солнца уже скрывались за горизонтом, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Он сидел на песчаном бархане, наблюдая, как созданные им маленькие существа из быстрорастущих клеток летали вокруг него, словно феи из какой-то древней сказки. Эти существа напоминали птичек колибри, но вместо перьев их тела покрывал хитин, блестящий в последних лучах заката. Я чувствовал, что в его душе зреет что-то важное, что-то, что может изменить не только его, но и всех нас. Но тогда, в тот вечер на бархане, я еще не понимал, насколько глубоки его сомнения и как они повлияют на наше будущее.
— Очень мило, у тебя уже хорошо получается, — сказал я, садясь рядом с ним. Песок подо мной был еще теплым, но вечерний ветер уже начал приносить прохладу.
— Да, только это все бессмысленно, — с легкой грустью и отстраненностью произнес Адам. — Это просто бездушные игрушки. Их жизнь скоротечна, в отличие от моей.
В следующее мгновение четыре маленькие птички, летавшие вокруг него, начали увядать на глазах. Из них будто высосали всю влагу, и они превратились в пыль, растворившуюся в воздухе.
— Ты долго уже думаешь над этим? — спросил я, зная ответ и чувствуя его сомнения. Мне хотелось вывести его на диалог, понять, что творится в его странном, бессмертном сознании.
— Не особо. Я просто не все могу понять. У нас с Лилит очень странное место или роль в этом мире. Я чувствую близость по духу к синам, мне нравятся те образы, что остались у тебя в памяти, связанные с людским родом… Но также я чувствую семейные узы с роем. Разве у нас есть свобода воли на самом деле? Сможем ли мы уйти, если захотим?
— А ты хочешь уйти? — спросил я, стараясь говорить мягко, но прямо.
— Нет, сейчас не хочу…
— Тогда и не заморачивайся по этому поводу, — с легкостью в голосе произнес я. Мне нравилось говорить с Адамом в реальности, без мысленной сети. — Когда я был человеком, у меня тоже не было полной свободы, как и у всех в моем роде. У людей придумано множество законов, правил, ограничивающих свободу, но призванных для порядка и комфортной жизни общества. Большую часть детства мы живем с родителями, потом вырастаем и ищем свой путь. А вы только начали познавать этот мир, вам еще рано рваться к самостоятельной жизни.
— Получается, вы с Фаэлирой — наши родители? Занимаетесь нашим воспитанием и безопасностью, как в людских семьях с детьми?
— В каком-то роде да. Хоть вы и довольно умные, но все еще дети. У вас дар бессмертия, еще будет возможность пожить самостоятельно за вашу долгую жизнь.
— Не уверен, что это можно назвать даром… — закончил разговор Адам этой фразой, а мне нечего было ответить.
Используя жука-шаттла, мы поднялись на наш жукоподобный космический корабль находящийся на орбите пустынной планеты. Простившись с эти сухим клочком земли, мы отправились в путь. Где-то в глубине бесконечной тьмы, недалеко от нас, ожидали космические врата. Путешествие заняло лишь пару месяцев, но ожидание неизвестного растягивало это время...
Возле космических врат нас ждали еще семь кораблей роя. Их присутствие здесь не было загадкой — Древние перенесли их сюда. Корабли стояли в идеальном порядке, их хитиновые корпуса, покрытые тонкой сетью биолюминесцентных узоров, мерцали в темноте космоса, словно живые. Они были похожи на огромных жуков, замерших в ожидании, их формы одновременно пугали и завораживали. Не самый мощный флот, но это уже было что-то. Каждый корабль дышал, пульсировал, как будто был частью единого организма, и в этом была своя странная красота.
Когда мы приблизились к вратам, черная сфера Древних, которая до этого момента оставалась почти незаметной, резко начала пульсировать. Ее поверхность, казавшаяся абсолютно гладкой, вдруг покрылась сетью тонких, едва заметных трещин, из которых пробивался тусклый, холодный свет. В мгновение ока перед нами появилась космическая карта, как в прошлый раз — не просто голограмма, а нечто большее. Звезды мерцали, планеты вращались, а туманности переливались всеми оттенками фиолетового и синего. На карте было отмечено наше местоположение — крошечная точка в бескрайнем космическом океане.