Я не решался. Не мог вымолвить приказ об отступлении, потому что это означало бы — все было зря. Все эти месяцы боев, все смерти, вся боль... просто чтобы в итоге сбежать?
Гнев подкатывал к горлу, жгучий и беспомощный. Я злился — на себя, на врага, на эту проклятую войну. Злился, что не смог найти лучший путь, не смог сохранить их.
А потом пришло самое страшное — осознание.
Мы проиграли.
Я не хотел верить, что все наши усилия прошли даром, я злился, сокрушался, разочаровывался...
— Фаэлира! - Лилит буквально выла в ментальной сети. — Выдерни его оттуда! Он в ступоре, а мы все умрем из-за его трусости! Отдай ты приказ!
Но Королева лишь покачала головой, ее хитиновая маска не дрогнула:
— Он знает цену своим решениям. Арвум... — Она впервые произнесла мое имя, которое дали мне древние, и оно прозвучало как приговор. — Выбирай. Жизнь или честь.
Я ненавидел, когда королева жуков, в такие самые ответственные и тяжелые моменты, старалась давить на мою человечность. Она знала все, знала как я возгордился от череды побед и воплощённых идей и знала, как я не хотел признавать свою несовершенность. Уже тогда я чувствовал в себе эту натуру, часть самого роя, часть идеальной эволюционной машины...
В этот момент я вдруг отчетливо представил Салезино. Его ехидную, ушастую ухмылку. Его любимую фразу: "Когда все варианты плохи - тарань врага посреди морды". Я явно вдохновлялся его жизнью, завидуя его свободе. Поэтому его рассказы постоянно крутились у меня в голове и я представлял себя их героем.
—Полный вперед, — мой голос скрипел, будто ржавый механизм. — На таран. Адам и Лилит — прикрывай наш тыл. Фаэлира... Дай нашим жукам-двигателям "Ярость", мы должны выжить всю мощь. Пусть горят в аду, может нам и суждено здесь погибнуть, но мы возьмем их с собой.
— Ты... Ты совсем рехнулся! — Лилит задохнулась от ярости. - Это же самоубийство!
Адам рассмеялся. Горько, но искренне:
— Зато какое красивое. Ну что, сестренка, помрешь как герой?
Я не стал ждать их ответа. Мой авианосец, изрядно потрёпанный, развернулся к вражескому флагману. На последних каплях "Ярости", на последнем издыхании двигателей. На последней надежде... Авианосец нёсся на всех парах, прорываясь сквозь вражеские ряды и принимая на себя десятки выстрелов. На полном ходу мы врезались в главный корабль-носитель роя тараканов, буквально расколов его надвое и начав абордаж. Мой корабль получил чудовищные повреждения, но ещё держался на плаву и отбивался турелями, хотя и потерял возможность двигаться. Даже королева в боевом облике бросилась в атаку, желая своими «руками» разобраться с заклятым врагом.
Пробираясь в самую защищённую часть корабля, она нашла там вражескую матку. Фаэлира, взяв с собой несколько сотен боевых жуков, прорвалась в центр, пока царили хаос и неразбериха. Сопротивления при абордаже почти не было — да и остановить разъярённую боевую королеву в тот момент было невозможно.
Добравшись до центра, она обнаружила королеву врага — огромного червеобразного монстра с мерзкой головой, покрытой щупальцами, ртами и жвалами. Описывать, как Фаэлира долго и жестоко убивала это существо, я не стану. Это было отвратительное зрелище, сопровождавшееся душераздирающими воплями существа, которого пожирали заживо.
Как и планировалось, с гибелью королевы-матки вражеский рой погрузился в хаос. Лишенные единой воли, тараканьи корабли начали метаться как ослепшие, сталкиваясь друг с другом в слепой ярости. Их некогда слаженные построения превратились в кровавую бойню - огромные авианосцы, лишенные управления, давили собственные истребители, а те в свою очередь впивались клешнями в любую движущуюся цель. Космос наполнился взрывами биомассы и клубами кислотного тумана, где обреченные существа продолжали сражаться, уже не понимая, кто враг, а кто собрат.
Нам оставалось лишь методично добивать уцелевших. Наши ударные группы, израненные, но не сломленные, расчищали пространство от последних очагов сопротивления. Каждый новый взрыв вражеского корабля отдавался болью в моей груди - слишком дорогой ценой досталась эта победа. Из полутора тысяч жуков-истребителей уцелели десятки. Фрегаты представляли собой изрешеченные руины, а наш флагман едва сохранял жизнеспособность.
Когда последний тараканий носитель, извергая потоки черной жидкости, разорвался на части, наступила неестественная тишина. Мы победили. Эта мысль казалась нереальной после моей отчаянной, последней атаки. Но триумф был горьким - вокруг плавали обломки наших лучших кораблей. Победа, оплаченная такой кровью, больше походила на пиррову.