Когда всё закончилось, и мы добивали оставшиеся последние укрепления тараканов (которые после смерти своего главного разума просто носились повсюду и пожирали всё, что движется), эта планета стала для нас подарком судьбы. Нам повезло, что мы не стали медлить и пришли сюда достаточно рано, пока вражеский рой не смог полностью занять всё вокруг и разрастись до миллиардов особей. В итоге они подарили нам отличную систему с двумя потенциально пригодными планетами для жизни, на одной из которых было безумное количество биомассы, которую мы использовали для наших нужд.
Первым поздравить нас прилетел Салезино, после него явились и послы Ашуры. Конгломерат относился к нам очень учтиво, несмотря на то, что являлся всего лишь ИИ. Разумные роботы не были к нам враждебно настроеные. Представители власти, как мне казалось, просто явились убедиться, что мы всё ещё живы и действительно захватили новую систему. С послами разбиралась королева, а я принимал у себя Салезино со всеми возможными почестями, какие только может предоставить рой разумных жуков.
— Да ладно, ты просто приказал идти на таран?! — после этих слов он выругался на своём родном языке, — Да ты даже безумнее, чем я! В космическом бою взять вражеский корабль на абордаж... А ты ещё говорил, что мой клинок — это старомодно. Тебе никто не рассказал, что сейчас так не воюют?
Если бы через моё хитиновое лицо можно было что-то разглядеть, на нём была бы улыбка. Я гордился своими достижениями, хоть считал, что моей лучшей идей был бой в поясе астероидов, но все запомнятся самые яркие и эпичные моменты.
— Знаешь что, Арвум, хоть ты и выглядишь страшнее самой смерти, сердце у тебя прекрасное! Выпьем же за это! — мы подняли железные чаши с привезённым Салезино алкоголем. — Чёрт возьми, всё равно не могу поверить, что после этого вы спустили сюда такую громадину. Как говоришь? Она за один укус сожрала целую армию? Не хотел бы я стать вашим врагом...
— Ладно тебе, расскажи лучше о последних новостях, мы же тут столько были отрезаны от всех, — уже окончательно засмеявшись, я стал менять тему. — А то мы с тобой так и просидим тут вечность, пока я тебе расскажу все подробности. — в этот момент ко мне пришло осознание, что я практически не пьянею, лишь чувствую лёгкое покалывание в кончиках пальцев.
— Наш Великий Священный Авионский Союз наконец стал оттеснять этот рой, пока вы тут развлекались и играли в песочнице. Знаешь, говорят, что даже прошла огромная битва где-то между системами... Миллиарды погибших, всё дела, две огромные армии столкнулись между собой — и Авионский Союз вышел победителем. После правительство стало дальше оттеснять этих тараканов, но сказать точно, где проходит линия фронта, никто не может. Я бы и сам не поверил, если бы не связи с мусорщиками. Столкновения происходят тут и там, впервые вижу такое сплочение среди наших, никогда раньше эти бюрократы не принимали так быстро свои решения. А тут, всего то надо было поставить под вопрос выживание всех.
— Что же они раньше не спохватились? Когда к нам пробирались эти твари, никто не стал отбивать нападение, а попросту оставили нас на произвол судьбы, — наседал я с лёгкой злостью и негодованием.— Ладно еще мы, сколько погибло обычных, ни в чем не виноватых миров которые никого не трогали?
— Нет, нет, друг, ты не понимаешь. Пока вокруг творилась неразбериха, вы успели ухватить себе лакомый кусочек в виде этой системы. Хотя вы влезли на бывшую территорию мусорщиков — возможно, они заявятся к вам... Но всё равно, ты думаешь, почему сюда не хлынули орды, пока вы тут развлекались? А всё очень просто — все силы были заняты на основных фронтах. Вы просто везучие букашки, которым крайне повезло в моменте, — изрядно уже выпивший Салезино последнюю фразу с трудом выговаривал. — Да и кто знает, сколько эта война ещё продлится. Может, я на своём веку её и не застану уже...
Салезино явно уже с хмельной грустью продолжал диалог, и в этот момент я заметил на его лице несколько седых волосков шерсти. Я даже не успел осознать — за столь короткое время уже наблюдал увядание живого существа. Да, он был ещё не так стар, жить да жить, но я впервые по-настоящему понял, что мой друг вскоре уйдёт, а я останусь. После этих мыслей я взглянул на Адама и Лилит, которые сидели верхом на каменной арке, построенной какой-то разумной расой ещё до прибытия сюда захватчиков. Я наблюдал за ними, смотрел, какие они, прекрасные в своём естестве, меняли положение, уже ложась на изгиб той самой арки. Прекрасны — ровно такие же, какими я увидел их в первый раз, ни на год не постаревшие. Честно, я не знал, как относиться к этому ощущению, когда наблюдаешь за бессмертными и вечно молодыми существами... С завистью? С сочувствием?