И он очнулся через очень длительное время. Проморгался. Шевельнулся. Пахло догорающими свечами и женщиной. Сонное, мягкое, влажное тело пошевелилось и вяло скатилось с него. Длинный выдох коснулся его виска.
— Силвер…
— М-м-м?
— Ты жив?
— Не уверен, — ответил он честно.
— Вот и я как-то…
Женщина вздрогнула, передернула плечами. После некоторого времени, потраченного на поиски одеяла (поиски затруднялись тем, что он не хотел отпускать Эмму даже на расстояние вытянутой руки), Силвер нашел его, нещадно сбитое в ноги, и укутал обоих. Эмма устроилась, удобно уложив голову ему на грудь. Он перебирал ее распущенные, влажные от пота пряди волос.
— Путаются, — сонно пробормотала Эмма.
— А?
— Если не заплетешь на ночь… мешают и путаются… Утром не раздерешь расческой… ужас…
— А мне нравится. Есть что разбросать по подушкам.
Они замолчали, отдаваясь на волю дремоты, потихоньку соскальзывающей в глубины здорового сна. Но Силвер вспомнил и вздрогнул, усилием воли заставляя себя проснуться.
— Что?.. — Эмма вскинула голову.
— Эмма, почему ты тогда ушла?
— Что? — вновь спросила она, хотя уже поняла.
— Почему ты сбежала от меня, Эмма?
Эмма уперлась подбородком в его грудь. Слегка нахмурилась. И повторила фразу, которую он уже слышал:
— Так получилось… — Но не успел он разозлиться, как Эмма продолжила: — Ты был почти прав. Я тогда вышла… правда, не прогуляться, а порисовать.
Глава 28
В которой Эмма выходит на пленэр
…От дождей раскисли дороги, и гонцы вернулись с неутешительным известием: впереди случился оползень, придется ехать другой дорогой, но день, а то и пару дней придется задержаться здесь, в гостинице на тракте. Хозяин, ошалевший от такого наплыва гостей, да еще и наполовину из Волчьей страны, сбился с ног, пытаясь всех разместить, накормить, а прежде всего напоить. Вскоре моя охрана и охрана, предоставленная королем Силвером, поначалу взаимодействующие со скрипом, сдружились за кружкой пива — и не одной! Нет, конечно, охранники и часовые бдили, за этим оба капитана следили строго, но хотя бы перестали шугать любопытных жителей, желавших взглянуть на Волчью невесту. Такое происходило везде на пути следования свадебного поезда: даже если б по всем дорогам Риста развесили объявления, и то бы мои будущие подданные не были информированы успешнее. Я старалась не реагировать на любопытные взгляды, нахальные комментарии или приветствия разной степени искренности — ну разве что иногда отвечала улыбкой и кивком. И потому радовалась передышке, обеспеченной парой дней остановки.
Силвер прислал с охраной еще и двух придворных дам, которые должны были мне прислуживать, но те по большей части бездельничали: я честно терпела их три дня, потом объявила, что всю жизнь обслуживала себя сама, я не безрукая и пока не старуха. Обе дамы поначалу восприняли это как недоверие и даже как оскорбление, но со временем расслабились. Дама Ирма, та, что постарше, дремала в экипаже и наслаждалась привалами-остановками — в кулинарном смысле. Младшая, Селена, с не меньшим удовольствием строила глазки офицерам и охране в общем. Я же была довольна тем, что меня просто оставили в покое.
Вот и сейчас, когда я оделась потеплее и поудобнее, загрузилась этюдником, красками и кистями и заявила твердо, что намереваюсь весь день — вне зависимости, дождь, град или снег падет на мою голову — посвятить пленэру, обе дамы совершили некие ритуальные телодвижения, показывающие, что они готовы самоотверженно продираться за мной по мокрой траве по пояс, среди мокрых же колючих кустарников… брр! Я поспешно заверила, что никакой необходимости в этом нет: уж там-то их услуги мне точно не понадобятся, и мы расстались со взаимным облегчением. Пара охранников лениво двинулась за мной следом, один наш, другой ристовский. Но они хотя бы не болтали и старались не беспокоить меня попусту — например, когда им вдруг вздумается помочь мне забраться на склон или перепрыгнуть через овраг… Ну, то есть перестали после нескольких профилактических бесед, состоящих в основном из моего сдавленного рычания.
Я пересекла дорогу и углубилась в лесок. Чем дальше я уходила от домов и людей, чем меньше было слышно голосов и запахов жилья, тем большее спокойствие на меня снисходило.