— И что ты собираешься делать этой самой штукой?
Я посмотрела на зажатую в своей руке кочергу. Прошипела с чувством:
— Огреть тебя по твоей безмозглой башке, разумеется! Но вижу, кто-то успел раньше…
— Ну да, — морщась, он сел поудобнее. — Целил в голову, а попал в бок. Промахнулся! Не хочешь помочь мне, добрая дама художница?
— Не имею ни малейшего желания, — подтвердила я, возвращая камину его кочергу. — Ты…
Но Кароль вновь вскинул руку, призывая к молчанию, и невероятно быстро метнулся вперед, кончиками пальцев погасив свечу на столе. Я ослепла, зато очень ясно услышала звук торопливых шагов, стихших возле самого дома.
— Куда он делся?!
— Амулет вел сюда…
— Эта твоя дешевая побрякушка!..
— Ну не улетел же он!
— Давайте рысью — один налево, второй направо, я прямо. Встретимся на перекрестке!
Топот стих. Лишь плотно закрыв окно и ставни, я зажгла свечу вновь. Молча уставилась на незваного гостя: тот показательно охнул, хватаясь за окровавленный бок. Но я не намеревалась его жалеть — раз уж он, раненный, сумел взобраться на второй этаж, то явно не собирается моментально отойти в мир иной. Я продолжала бесстрастно смотреть на Кароля. Он завилял по комнате взглядом и сказал неожиданно:
— Не хочешь ли одеться?
— Ах, простите, мой король, я оскорбила вашу стыдливость? Дело в том, что я никак не могла ожидать столь высокого визита!
Впрочем, ночная рубашка и чепец и впрямь не лучшее одеяние для гневных речей. Я ограничилась тем, что набросила шаль и скрестила на груди руки.
— Так в чем дело?
— Я ранен!
— Но я-то здесь при чем?
— Эмма! — шепотом возопил Кароль. — Прояви же наконец человеческое и женское сострадание! Хочешь, чтобы я умер здесь, у твоих ног?!
— Прекрасная, кстати, смерть! — хладнокровно заметила я. — Но действительно ни к чему, чтобы ты истек здесь кровью — она очень плохо отмывается.
Кароль издал странный звук: задавленный стон-смешок. Рана, как я и думала, оказалась несерьезной, хоть и очень кровавой. Пришлось извести несколько полотенец, прежде чем кровь остановилась. Попутно я убедилась, что Кароль уже не раз попадал в подобные передряги: на теле его имелось достаточно тому подтверждений. Он с сомнением понюхал укрепляющую настойку дамы Грильды. Одолев чашку одним глотком, потряс головой и осторожно выдохнул, словно опасаясь, что от его дыхания вспыхнет пламя.
Расположился на полу поудобнее, я бы даже сказала — вальяжно, — обхватив согнутое колено руками и привалившись к стене. Улыбнулся одной из самых своих лучших улыбок. Я опустилась в кресло напротив.
— Я жду объяснений!
— Меня ранили, — поведал Кароль с пола.
— Я это уже заметила. Кто?
— Они не представились. Может, не успели? Я покинул их с неучтивой поспешностью.
— Почему на тебя напали?
— Наверняка хотели ограбить. Они же не знают, что из ценного у меня один Джок. Да и того я успел оставить дома.
— Ох, перестань! Они использовали амулет поиска, я слышала; то есть ждали именно тебя! Почему, Кароль?
Он и сам бы хотел это знать. Женщина напротив кивнула умудренно. Пушистые пряди, пытавшиеся вырваться из-под нелепого кружевного чепчика, кивнули вместе с ней. Он отвлекся от разговора, представив, как стягивает чепец и длинные светлые волосы рассыпаются по ее белым плечам…
— Из-за твоих дел, так?
Конечно, из-за его дел. Вот только из-за которых — тех?
Или тех?
Кароль улыбнулся. Я машинально прикинула, как передать свет смягчившихся глаз, подчеркнутых углем ресниц. Морщинки у глаз — одновременно и юмор, и внимание; изгиб выразительного рта; тень щетины на щеках, в которой прячутся смешливые ямки…
Уж эта моя одержимость! Каждое заинтересовавшее меня лицо я стараюсь запомнить и мысленно нарисовать. С этим, похоже, мысленным наброском не обойдешься: придется-таки браться за портрет…
— Ты, как всегда, права, Эмма. Как это тебе только удается?!
И я пожалела, что рассталась с кочергой.
Может, выгнать его немедленно и тем же путем?
Но Кароль тяжело моргнул, с силой потер лицо. Взгляд его «поплыл» — от усталости и кровопотери. Да и крепчайшая настойка дамы Грильды тоже давала о себе знать.
— Можешь поспать здесь, — сказала я нелюбезно. — Но завтра утром ты уйдешь очень рано и очень незаметно.
Кароль алчно поглядел на кровать.
— Даже и не думай, — предупредила я. — На кровати сплю я.
— Она широкая, — подсказал Кароль.