— Вот и моя жиличка! — продолжала щебетать хозяйка. — Эмма, это наш полицмейстер, Эрик Фандалуччи.
Склонил рыжеватую, начинающую лысеть голову.
— Весьма польщен.
— Очень приятно, — машинально ответила я.
— Эмма, господин Фандалуччи рассказал мне ужасную историю! Из тюрьмы сбежал опасный преступник. Теперь полиция показывает его дагерротип всем жителям города…
Я взглянула на изображение, смутно ожидая увидеть физиономию Человека С Птицей. Но нет, преступник походил на сотню подобных объявлений с заголовком «Разыскивается». Когда я качнула головой, полицмейстер взял мой локоть кандально-твердыми пальцами.
— Я слышал, что вы художница, дама Эмма, а значит, у вас великолепная память на лица. Потому мне все-таки придется задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете, дама Грильда, если я задам их наедине?
По лицу дамы Грильды было видно, что она возражает и еще как. Господин полицмейстер успокоил ее обещанием заглянуть после на чашечку чая, а значит, она сможет-таки вдоволь поужасаться и посплетничать. Фандалуччи плотно прикрыл за нехотя ретировавшейся хозяйкой дверь и поглядел на меня.
— Поднимемся к вам в комнату?
— У меня не прибрано, — отозвалась я, не трогаясь с места.
— Не дурите, — произнес полицейский одними губами. — Мы получили записку. Где он?
Так значит, Кароль опутал своими сетями и полицию?
— Ну что, доигрался?! — рыкнул Фандалуччи с самого порога.
Раненый, сидевший закинув ногу на ногу в кресле, лишь руками развел, как бы говоря: ну что теперь поделаешь?
— Мы из-за тебя все на ушах! Ты ранен? Ты успел их запомнить?
— Рана пустяковая, — Кароль улыбнулся мне, — Эмма прекрасно обо всем позаботилась. Я их не узнал и не запомнил. Но город они точно знают очень плохо.
Все-таки полицейский сумел выудить из него множество мельчайших подробностей — даже те, которые Кароль, кажется, и сам не помнил.
— И какие у тебя догадки?
Кароль послал приятелю предостерегающий взгляд — мол, рядом имеются посторонние уши! Фандалуччи глянул на меня, но я успела возмутиться прежде, чем мне приказали убраться из собственной комнаты:
— Ну уж нет, я никуда не уйду! Обсуждайте свои делишки в другом месте!
Полицмейстер захлопнул рот и изумленно повернулся к Каролю:
— Делишки?
Тот откровенно веселился. Сообщил:
— Кстати, Эрик, моя добрая спасительница тоже из Фьянты, так что вы земляки.
— Вот как? А позвольте узнать вашу фамилию, дама Эмма?
— Торенц. Эмма Торенц. Но я вовсе не из Фьянты, я лишь училась там.
— А откуда же вы родом?
Я неприязненно уставилась в оловянные глаза полицмейстера: в благодарность за помощь его подельнику мне устраивают допрос?
— Из Вольфсбурга. Это…
У Кароля вырвался неожиданный смех — он поспешно прикрыл рот ладонью, но плечи его продолжали сотрясаться, а глаза сиять.
— Эрик! Она, оказывается, из Волчьего княжества!
— Из Северного княжества, будь любезен, — с достоинством поправила я. — А что в этом такого забавного?
— То-то я смотрю, ты не упала в обморок при виде крови, да еще то и дело за кочергу хваталась! У вас, наверное, все женщины такие?
— Какие — такие?
— Ты же слышала, как ваша княжна натянула нос нашему Силверу? Выставила его на всеобщее посмешище!
Хотя это был действительно глупый и трусливый поступок, во мне проснулись верноподданнические чувства: никто не имеет права говорить ничего дурного о нашем правящем роде! Никто, кроме жителей Волчьего… тьфу, Северного княжества!
— Это не так! — холодно возразила я, вскидывая подбородок.
— Не так, что девица развернулась к женишку афедроном буквально у самого брачного огня? Не так, что король стал посмешищем для собственного народа? Не так, что соседи получили отличный повод позубоскалить над Силвером, от которого даже волчица сбежала?!
Ох… Я растерянно взглянула на полицмейстера: тот смотрел на хохочущего Кароля с отвращением.
— У тебя просто омерзительное чувство юмора! Когда собираешься вернуться?
— У меня оно хотя бы вообще есть! — успокоившийся Кароль вытер повлажневшие от смеха глаза. — Уйду сегодня ночью. Если, конечно, ты не захочешь вывести меня прямо сейчас под видом пойманного беглого преступника.
Фандалуччи сощурил глаза, явно обдумывая его предложение, и Кароль тут же добавил:
— Но это испортит репутацию двум честнейшим и достойнейшим женщинам!
Я представила реакцию дамы Грильды. Полицмейстер, видимо, тоже, потому что мгновенно скис.