Страж взглянул на меня дикими глазами (ага, а глаза у него светло-светло-серые!). Выпалил:
— Я шел, чтобы сказать… уведомить вас: сюда направляется его величество король Силвер!
И выскользнул из комнаты.
Я застыла, держа в руке карандаш. Медленно опустилась на стул. Поглядела на набросок, не видя его. Дверь оставалась открытой, и я слышала приближавшиеся стремительные шаги — они отзывались в моей закружившейся голове набатом.
Спохватилась. Отбросила карандаш, поспешно провела пальцами по, разумеется, взлохмаченным волосам, поправила на груди косынку, одернула блузу. Ног я не чуяла, но понимала, что короля лучше встретить стоя. И потому что он король. И потому что… ох, ну когда это дочь моего отца встречала опасность, сжавшись в трусливый комочек? Хотя именно этого мне сейчас и хотелось…
Я поднялась, опершись о спинку стула. Выпрямилась, приказав своим коленям не дрожать; скрестила на груди руки. Подумала, что этот жест выглядит вызывающе. Сложила руки на животе, до боли вцепившись пальцами в собственные локти. Подняла голову.
Шаги стихли возле самой двери. В комнату шагнул высокий мужчина в простой черной дорожной одежде. Остановился.
Темные волосы, забранные в хвост. Усталое хмурое лицо с резкими чертами.
До боли знакомыми чертами.
С мгновение мы смотрели друг на друга. Потом все начало расплываться у меня перед глазами.
Он сказал:
— Это ты… Это все-таки ты!
Часть вторая
ЧЕЛОВЕК С ПТИЦЕЙ
Глава 1
В которой листья прячут в лесу
— Что, прячьте каплю в море, а листья в лесу? Так, княжна?
…Весть о том, что пропавшая Волчья княжна таки нашлась, свалилась на него, едва он вернулся из неофициального визита в соседний Катринлог — именно туда вел след Финеара. Несмотря на то что ему оказали все полагающиеся почести, да и прямого отказа он не получил, в вежливо-уклончивом согласии монарха Катра выдать беглого королевского кузена, «буде тот обнаружится на территории нашего королевства», чувствовалась издевка и злорадное ожидание: ну-ну, и что же ты предпримешь дальше, наш драгоценный неистовый Силвер?
Вернулся он в соответствующем расположении духа, и лишь предвкушаемый визит с Джоком на площадь мог привести его в менее людоедское настроение. Пусть и недостаточно — ибо он исключил обманщицу Эмму из круга своих подопечных. Хотя в последнее время и подумывал, не слишком ли он поторопился? Может, следовало задать ей тогда вопрос прямо; ведь он же ни разу не спрашивал, какую фамилию художница носит. Но он просто впадает в неистовство, когда люди, которым он доверяет, к которым он… привязан, обманывают его. Поэтому Силвер одновременно страшился и того, что узнает, и того, что сделает, когда узнает. Пусть женщина пока останется в стороне. Целее будет.
Так что беглая княжна нашлась как раз кстати: даже не переодевшись, он поспешил к ней, ничего не планируя, но предвкушая. Отмахнулся и от переданной настоятельной просьбы полицмейстера встретиться с ним немедленно по приезде. Все потом, сейчас главное — увидеться с девицей, отвести душу, а дальше… уже по обстоятельствам. Может, на пинках прогнать до самой границы с Волчьим княжеством. Или проводить с позорным почетом. Выписать сюда ее батюшку-громовержца и насладиться их незабываемой встречей, а там пусть папаша сам разбирается со своей строптивой дочуркой. Да, и еще узнать, в каком это тайном месте она скрывалась и как проворонили ее лучшие агенты, перерывшие всю страну в поисках пропавшей невесты. Или кто-то помог ей поначалу сбежать, а потом и спрятаться?
Он понял не сразу.
Даже когда обнаружил в комнате очень бледную Эмму: а эта-то еще что здесь делает?! Только увидев в ее глазах настоящий ужас, осознал, что происходит. Сумел произнести лишь:
— Это все-таки ты…
Не то чтобы он ничего не подозревал. Оглядываясь назад и честно положа руку на сердце: все-таки мог догадаться. Эмма была уклончива и скрытна в отношении своего прошлого (кроме любимой Фьянты), но неожиданно прекрасно осведомлена о делах и характерах княжеской семьи. Он удивлялся, но вскользь: в столь маленькой стране и со столь доступным государем возможно и такое… А еще иногда в ее поведении и интонациях проскальзывало нечто, идущее не от сильного характера, а от привычки с детства повелевать окружающими. Можно было сложить два и два. Да только страсть плавит не только тело, но и мужские мозги, и логика отворачивается в смущении…