Предполагаемый тесть оказался понимающим и расторопным, незамедлительно (через каких-то пару недель) отправив в Рист свадебный поезд с дочерью. А вот что эта самая дочь, заочная силверовская невеста, тоже может выбрать, причем нечто совершенно неожиданное, никому и в голову не приходило…
Запыхавшийся господин полицмейстер влетел в дверь, как раз когда в комнате воцарилось звенящее молчание: Эмма явно не знала, что сказать, а он хорошо знал, но, как назло, не мог сейчас вспомнить ни единого приличного слова. Полицмейстер кинул быстрый взгляд на княжну, на короля и попытался принять свой обычный невозмутимый вид.
Силвер оскалился раздраженно:
— Что, Эрик? Боялся, здесь прольется чья-то кровь?
Эрик отвесил ему не привычный короткий кивок, как обычно наедине, — полноценный поклон.
— С приездом, ваше величество! Я просил передать, чтобы вы сразу же встретились со мной — в любое время дня или ночи, но, вы, видимо…
И не закончив, замер, изображая полный почтения вопрос всей своей тощей сутулой фигурой. Он молча смотрел на друга. А ты, видимо, собирался принять первый удар королевского гнева на себя? Чего ты боялся, Эрик? Что я излуплю ее, удушу, в темницу брошу — и тем создам нежелательный повод для межгосударственного конфликта?
Король произнес:
— Видимо, мы должны послать нашему союзнику и другу князю Рагнару радостное известие о том, что его потерянная дочь нашлась.
— Уже, — отозвался Фандалуччи быстро.
— Вот как.
Значит, действительно боялся, раз решил подстраховаться и оповестить князя прежде, чем король надумает, что сотворить со своей несостоявшейся невестой. Ну что ж… умно, и не знаешь — то ли наказать полицмейстера за самоуправство, то ли поблагодарить за заботу о… государе и государстве.
— Значит, решено, — произнес он, глядя поверх головы женщины. — В течение двух недель сюда прибудет ваш отец, и я передам ему вас из рук в руки. Во избежание повторения истории.
— Я не собираюсь никуда бежать, — сказала Эмма устало.
Он проигнорировал ее слова. Обвел глазами комнату, старательно огибая женщину взглядом.
— Надеюсь, условия содержания вас устраивают и жалоб на жестокое обращение или на то, что вас морят голодом, вы нам не предъявите.
— Если желаете, могу дать в этом расписку, — в ее ровном голосе прорезался гнев. — Еще и с личной печатью!
Взгляд короля задержался на узком, забранном решеткой окошке: он вспомнил, как Эмма восхищалась большими светлыми окнами в его доме. Да и для рисования эта комната темновата… С какой стати это-то его заботит?
— Всего наилучшего… ваше сиятельство!
Ответа он не дождался — или тот был слишком тих, или Эмма просто промолчала.
Он стремительно пошагал по коридору и услышал, как друг устремился за ним следом.
— Силвер! Подожди!
Не оборачиваясь, король рубанул ладонью воздух.
— Оставь меня!
Хотя бы на время.
Хотя бы до тех пор, пока расхочется крушить все вокруг.
Глава 2
В которой полицмейстер ведет речь об одиночестве
Я в изнеможении откинулась на спинку стула. Разговор обессилил меня настолько, что, казалось, лучше б Силвер меня избил, тогда бы боль тела заглушила боль души.
А тут страдало и то и другое. Я обхватила руками колени, прижалась к ним лицом, вздрагивая в сухих беззвучных рыданиях. Ах, Кароль, Кароль, что же я наделала!
Не знаю, сколько прошло времени, но, подняв голову, я увидела господина полицмейстера, безмолвно стоящего на пороге. Поспешно выпрямилась — я вовсе не собиралась публично демонстрировать глубину своего раскаяния… или вызывать жалость у королевского друга и соратника.
Фандалуччи кивнул, словно услышав мои мысли. Прошелся по комнате, как совсем недавно Кароль… Силвер. Правда, не столь резко и стремительно, еле сдерживая свой гнев, — медленно, как бы в раздумьях.
— Итак, ваше сиятельство?
— Итак, господин полицмейстер? — я бессознательно скопировала его интонацию, и по лицу Фандалуччи скользнула слабая улыбка.