— Не на этот раз, — сказал он, во все глаза разглядывая незнакомую для него — разъяренную — Эмму. Глазищи горят, зубы сверкают, щеки пылают… Хороша!
— Да, в конце концов, возьми ты с десяток Морских Волков в телохранители — и никаких проблем с безопасностью у тебя уже никогда не будет!
— Я непременно рассмотрю столь ценное предложение, ваше сиятельство. Если мы, конечно, выберемся из этой конуры живыми.
Его подчеркнуто учтивый тон возымел свое действие: Эмма плюхнулась на лежанку, с которой только что вскочила, и мрачно умолкла. Но и он сам тоже прекратил метаться по камере от стены к стене. Остановился, заложив руки за спину, и уставился на сереющее сквозь решетку небо.
— На самом деле я думаю…
— Ну надо же, он еще и думать умеет! — проворчала себе под нос княжна.
Он вздернул бровь, но решил пренебречь.
— …что вряд ли поджидали именно меня. Я не так уж часто появляюсь в галерее… в любой из своих ролей. Скорее, меня следовало бы искать на площади.
— Может, тебя и там ждали.
— Может быть, может быть… но мне кажется, что в галерее ожидали именно тебя. Ведь ты художница и часто ее посещаешь.
— Меня? Я-то здесь при чем?
— Ты? Ты при мне.
Эмма выпрямилась.
— То есть?
Выслушав совет полицмейстера держаться от нее подальше, чтобы не привлекать внимания возможных убийц или похитителей, Эмма фыркнула:
— Они считали, что, взяв меня в заложницы, можно как-то повлиять на короля? Плохо же они тебя знают!
— Да, — согласился он, помедлив, — очень плохо.
— Так ты уже понял, кто взял тебя в плен? Твои любимые ведьмы?
«Тебя», отметил он, не «нас». Ну да, Эмма-то последовала за ним практически добровольно… И что, она думает, ей ничего не грозит?
— А вот мы сейчас это и узнаем!
И он повернулся к загремевшей засовом двери.
Глава 12
В которой появляется кузен
Силвер очнулся на удивление быстро.
Всего-то пара часов прошла, как нас доставили… куда?
Мне завязали глаза, едва лодка причалила к борту безымянной старой шхуны. Судя по времени плавания, едва ли не меньшего, чем само поднятие парусов, Рист мы не покинули. Но вот где в конце концов очутились — долгий изнурительный подъем по каменным ступеням, с которых я несколько раз чуть не сверзилась, пока кто-то из похитителей не ухватил меня за локоть и не повел наверх, поддерживая и понукая, мне ничего не подсказал. Разве что место нашего заключения высоко расположено.
Меня втолкнули в камеру, неподвижное королевское тело опустили на лежанку — и дверь с грохотом захлопнулась. Оставалось только оглядеться (лежак, табурет у двери, кувшин с водой, вонючий провал в углу, оконце под потолком), измерить шагами камеру: шесть шагов туда, четыре сюда. И сесть рядом с Силвером в ожидании, когда он окончательно придет в себя.
Пришел и начал ругаться, едва обнаружив меня по соседству. Я, конечно, понимала, что король зол прежде всего на самого себя: его элементарно, на «живца» (читай, женщину), заманили в ловушку… Но уж чуть ли не буквально обвинять меня в том, что я немало этому поспособствовала, да еще крайне осложнила ему жизнь, тоже дав себя похитить… Это я смогла вытерпеть лишь до определенного предела. Так что в конце концов посоветовала не валить с больной — его самого и его поразительно бесполезной охраны — головы на мою здоровую.
А тут и похитители подоспели.
Вошло четверо крепких мужчин. За ними вползла все та же старуха-ведьма (как ее называет Кароль? Паучиха Ивица?) — эдак мы скоро с ней по привычке раскланиваться начнем. Последним неспешно вошел еще один мужчина. Силвер слегка вздернул голову и то ли выдохнул, то ли просто подумал, но я все равно услышала: «Финеар…»
— Силвер, — сказал тот, наоборот чуть склонив в приветствии голову.
Я уставилась на Финеара во все глаза. Если вспомнить слова Кароля «жирный слизняк»… вовсе не был его кузен жирным: просто крепкий и плотный мужчина средних лет. Не будь его стрижка такой короткой, темные блестящие волосы явно бы спускались на плечи роскошными — на зависть всем любительницам локонов — кудрями. Кровь ристовских королей сказывалась и в нем: я подмечала в его лице изрядно смягченные, но все же узнаваемые черты Силвера. Финеар был очень привлекателен в своем расцвете мужской силы, ума, энергии и наверняка честолюбия. Такому трудно находиться на третьих и даже на вторых ролях. Аггелусу и Силверу с самого начала следовало быть с ним поосторожнее и либо тщательно продумать, как насытить его неуемную жажду власти… либо, если уж на то пошло, попросту уничтожить. Даже неважно, в открытом ли поединке или подсыпав яду. Или подослав наемных убийц — как делает он сам.