Родственники мерили друг друга взглядами и разговор начинать не спешили: ни сложивший на груди руки король, ни сунувший большие пальцы рук за пояс его неверный подданный. Каждый наверняка думал, что первый нарушивший тишину покажет свою слабость. Охрана стояла, замерев, и, кажется, даже не дышала, а я все больше находила ситуацию не только смертельно опасной, но и слегка комичной. Ох уж этот мой волчий юмор!
Помощь пришла с неожиданной стороны: Паучиха шагнула вперед, волоча по полу пыльную юбку. Она не говорила, а шипела — то ли это обычная ее змеиная манера разговаривать, то ли от старости просто подсели голосовые связки.
— Ну шшшто, видишшшь, он цел и здоров… шшшто бы тебе ни говорили эти болваны!
Оба разом оглянулись на старуху. Силвер криво усмехнулся.
— Ну… не тебе благодаря, ведьма, я цел!
— Что, братец, — произнес Финеар звучным баритоном — его я тоже сочла приятным, — наша Ивица слегка переусердствовала?
— Вовсе нет. Если, конечно, ты хотел получить парализованного, мочащегося под себя и пускающего слюни идиота…
Финеар нахмурился, глянув на ведьму.
— Ты забыла, что я тебе приказывал?!
Старуха оперлась о клюку, прижмурила ящеричные веки и сгорбилась еще больше: приняла неубедительно виноватый вид. Эй, поберегись, парень! Не знаю, кто ей на самом деле отдает приказы, но твоих она слушается, лишь пока они совпадают с ее целями. А цель ее — король. Я прекрасно помнила взгляд Паучихи: наслаждение беспомощностью врага, страстное торжество от того, что он наконец-то в ее власти…
— Ну, я вижу, ты все-таки вполне вменяем и держишься на ногах. Хотя и чуть-чуть… — Взгляд темных глаз скользнул по синякам и ссадинам на лице Силвера, и Финеар закончил не без удовольствия: — Изукрашен.
— А ты потерял одного из своих бойцов, — не остался в долгу Силвер.
Финеар равнодушно махнул рукой:
— Ах, этот… Таких вокруг как грязи…
Интересно, чем они еще померяются? Я вновь тихо присела на дощатую лежанку и приготовилась наслаждаться театром; благо, на меня пока не обращают внимания.
— Итак, — поинтересовался наконец Силвер, — и что все это значит, мой драгоценный кузен?
— А ты как думаешь?
— Ты всегда был очень осторожным и расчетливым ублюдком. Так что этот… поступок я могу расценить только лишь как жест отчаянья.
Голос Силвера был раздумчивым, тон Финеара, только что вальяжно-насмешливый, стал чуть посуше.
— Отчаянья? Да ты бредишь!
Король сочувственно кивнул ему, словно опытный лекарь страдающему, но упорно отрицающему собственную болезнь пациенту.
— Мы же приперли тебя к стенке! Так что тебе оставалось только бежать и либо отказаться от своих планов, либо искать могущественных союзников.
— А с чего ты решил, что у меня их нет?
Мазнув пренебрежительным взглядом по охранникам и Паучихе, король демонстративно оглядел стены камеры, как бы ища этих самых союзников. Спросил с сомнением:
— Надеюсь, ты не полагаешься всерьез на поддержку колдунов? Вспомни, к чему это привело Аггелуса. Их аппетиты воистину безмерны.
Финеар улыбнулся. Белые, очень ровные зубы. Но почему-то от этой улыбки он вдруг перестал быть симпатичным.
— Мои тоже.
Пауза. Финеар заговорил вновь:
— Итак, ты готов подписать отречение? Или мы с тобой еще немного поиграем?
— Ну-у, тут могут возникнуть некоторые сложности…
Финеар вздохнул с подчеркнутым терпением:
— Нисколько в этом не сомневался!
— …как физического… — Силвер продемонстрировал распухшую, кое-как перемотанную тряпками кисть руки, до того спрятанную под мышку.
— Это… это что еще такое?! — Финеар круто повернулся к старухе.
Та тут же с готовностью и удовольствием наябедничала ему на наемников.
— …так и морально-этического плана, — продолжил Силвер, как будто его никто не перебивал.
— Ты еще приплети сюда теологические причины! — фыркнул Финеар.
Силвер задумчиво подергал себя за мочку уха, сказал извиняющимся тоном:
— Я не слишком силен в теологии…
— Да где уж тебе!
— …но сейчас, когда ты столь любезно о ней напомнил, могу сказать: если бы боги хотели видеть тебя на троне Риста, ты бы давно на него взошел. Так что да, проблемы теологического свойства у тебя тоже могут возникнуть.