— Это точно? — переспросил я.
— Совершенно, — кивнул скелет. — Я изучил уровень силы тумана и тот уровень силы Клораса, который брошен на охрану границ. Если внутри своего войска санглатцы применяют защиту от чародейства, но не имеют охраны от магии Смерти, то граница защищена в первую очередь именно от нас.
Я почесал затылок.
— Значит, пока Чёрный Туман может гулять только по Гротлингу и Вельговии? На Пустоши его пускать не хочется… Санглат под замком, да и у Ильфата тоже наверняка найдётся какая-нибудь защита — по крайней мере, на первое время.
— Пока — так, — подтвердил Лич. Кажется, даже небольшие изъяны в магии конкурента доставляли ему удовольствие.
— Пойдёт, — пожал я плечами. На самом деле, так далеко загадывать я пока не хотел, да и потом — зачем мне превращать целый континент в земли Смерти? Одно дело — мертвецы и молитвы, другое — подобное изменение.
Начнём с того, что уничтожим всякого живого врага на своих землях. А потом… у меня уже были разнообразные планы. Например, взять кинжал Виштара и попытаться прорезать защиту Санглата им. Ведь мертвецам хватит и небольшой дверки, так? Или ещё что-нибудь в таком духе.
А пока разведка докладывала мне всё о новых и новых успехах армии упырей, набранной из моих же собственных врагов. Ещё живых санглатцев охватила паника, они пытались отступать назад, забиваться в захваченные ими в своё время замки, но Чёрный Туман настигал их и там.
Наших упыри, как и обещал Виштар, не трогали — если те сами не выбирались за пределы безопасных территорий. Разведчики-духи тоже были для них совершенно неуязвимы, что не могло не радовать.
Наступал февраль. И я с удовольствием думал, что к началу весны — если не раньше — всякая война на наших землях будет искоренена.
А там уже можно будет подумать и о войне на территории врага — ослабленного, запуганного и обезоруженного.
Глава 32 — Первые признаки победы
В столице царили около-праздничные настроения. Живые и мёртвые, люди и нелюди — все были в курсе наших успехов и приближающейся победы. Откуда? Разумеется, я сам приказал доносить эти добрые вести до народа.
Боевой дух — это было очень важно, особенно после всего случившегося в столице и после всех тех жертв, которые были принесены во имя будущей победы.
Только мы, в замке и двух храмах — старом Храме Смерти и новой пирамиде возле портала — знали, что до настоящей победы ещё далеко, и нет никаких гарантий, что она будет лёгкой.
Сейчас нам повезло — просто повезло с Чёрным Туманом, как правильно подобранным оружием, и фантастически повезло с жёлтым куполом. Если бы не он — я бы никогда не сунулся в параллельный мир, не нашёл бы там пирамиду и Виштара… Что было бы тогда — неизвестно. Может, мы бы и выбили санглатцев со своих земель, но эта победа уж точно не далась бы нам так легко.
Чем мы занимались сейчас? Укрепляли собственные города. Из столицы постоянно был открыт портал в какой-то город; в большинстве из них уже были проведены ритуалы по защите от Чёрного Тумана, и сейчас мы просто помогали им пережить остальные трудности: высылали дрова и меха, если где-то было нужно — помогали провизией.
С другой стороны, если у какого-то города этих дров или провизии оказывалось слишком много — то уже они отдавали нам свои излишки, скопленные именно на такой случай. В конце концов, нужно же нам было пополнять запасы «фонда помощи голодающим и мёрзнущим»!
Мороз ударил по стране сильнее, чем я рассчитывал, и, хотя это было не так критично, как в лагере неподготовленных санглатцев, чьей сильнейшей защитой от холода был жалкий и утлый костерок, всё же нашлись и жертвы.
Но, в принципе, это были в основном бродяги или старики. Не самая радостная весть, но… выиграть войну и обойтись совсем без жертв было бы сложно. Это необходимый минимум.
И, конечно же, мы воскрешали их. Всех, кто желал остаться в материальном мире. Поголовье мёртвых подданных росло — теперь они были не только в столице, хотя, конечно же, в Растоне их было намного больше.
Вообще, было забавно наблюдать за реакцией жителей окрестных городов на всё страшное, мёртвое и мистическое. Конечно же, все в стране давно знали о том, какой статус получил Культ Смерти; но одно дело — знать и верить, что где-то там, на расстоянии… И совсем другое — видеть всё это своими глазами.
Однако, хотя страх и был, это было естественное чувство. Не безумный и безоглядный ужас, а тот подспудный, стерегущий страх, который был присущ, пожалуй, каждому ещё живому человеку, встретившемуся со Смертью. Даже мне, в какой-то степени.
И жители моих городов боялись мертвецов, боялись веру Смерти — но принимали их как должное. Что ж; остальное было лишь вопросов времени.
Ну а вера в Клораса… она ещё оставалась, разумеется, но больше на уровне примет, присказок и традиций. Громкие же богослужения в высоких храмах, золотые жертвы и вся прочая роскошь ушли в прошлое.
Самое забавное в этом было то, что я решительно ничего для этого не делал. Я не запрещал культ Клораса нигде, и даже ограничивая его в столице, я действовал так вынужденно, потому что после заговора и разрушения храма иного не понял бы сам народ.
Но… наверное, всё тот же народ и отринул веру, которую несли на остриях мечей жестокие захватчики. Так же действовала и логика народа относительно Культа Смерти и живых мертвецов: да, страшные, да, не всегда понятные и непривычные — зато свои.
И меня это полностью устраивало.
Примерно такое же настроение мы видели и в деревнях, которые мы тоже посещали — хотя, конечно, им было сложнее в чисто материальном плане.
Нет, каждой посещённой деревне мы давали защиту от Чёрного Тумана — и защита эта работала исправно, без сбоев и ошибок. Но какая жизнь крестьян без выездов в лес, за дровами, или в тот же город? А за пределами родной деревни уже было опасно: там упыри и Чёрный Туман не щадили никого.
Кто-то из наиболее недальновидных придворных предлагал мне массово переселить всех крестьян в города, но этот план был очевидно ущербным.
Во-первых, у большинства городов не хватило бы столько места, провизии и всего прочего; крестьяне быстро превратились бы в обычных бродяг. Оно мне надо?
Во-вторых, многие из них сами отказались бы покидать родные, насиженные места, даже под страхом смерти, тем более, что многое им в случае переезда пришлось бы просто бросить: не потащили же бы они в города коров, коней, грядки и сараи!
Верховный Лич, почесав свой лысый череп, предложил более изящное решение проблемы: выстроить при каждой деревне если не полноценный Храм Смерти, то хотя бы алтарь, на котором бы ежедневно молились и приносили жертву благочинные селяне.
Таким образом, мы постепенно приучали их к Вере Смерти. Одно дело — верить по указке, потому что так приказал Его Величество король. Совсем другое — делать это искренне. Я собирался воспитать в них второе, а своих приверженцев Богиня Смерти не дала бы в обиду упырям.
— Кстати, — вспомнил я на одном из советов, куда теперь стабильно приглашался и Виштар. — Эти самые упыри. Их можно как-то убить? Я имею в виду — как-то, кроме лишения доступа к Чёрному Туману?
— Я могу убить столько из них, сколько понадобится, Ваше Величество, — кивнул Виштар. — Но помните: каждый из них усиливает мощь наших молитв Мёртвой Богине.
Короче, от упырей была та же польза, что и от человеческих жертв: они увеличивали нашу магическую силу. Что ж — пускай гуляют до конца войны, а там… будет видно.
Главным для меня в эти дни было то, что могучая санглатская армия превратилась в жалкие останки, запуганно бегущие к границам.
Возможно, будь они чуть поменьше — части войска удалось бы ускользнуть раньше, чем неторопливый отряд упырей сделал бы своё дело. Но масштабы войска, а также их замёрзшее состояние делали своё дело: упыри натыкались ещё то на одну, то на другую часть войска… увеличивая своё поголовье А больше упырей — меньше шансов на остальных.