Спичка зажжена, газ воспламеняется.
— Так что будь хорошей маленькой добычей и, блядь, кончи для меня.
Мир взрывается.
Она кричит, когда моя рука сильно зажимает ей рот, другая всё ещё обхватывает её горло. Я сильно кусаю её плечо, погружая свой член до упора в её трепещущую, сжимающуюся, жадную киску.
И я отпускаю.
Моя сперма изливается на нее, и я задыхаюсь, когда крепко прижимаю ее к дереву. Я продолжаю двигаться, наслаждаясь тем, как ее тело тает вокруг меня, когда она кончает вместе со мной. Тону в острых ощущениях от погони и поимки. От охоты и улова.
Обладания ею, наконец, после двух лет разлуки.
Она извивается в моих руках. Я выскальзываю из неё, разворачивая её, обхватываю её челюсть и прижимаю губы к её. Её ноги раздвигаются. Мои руки сжимают её задницу, поднимая её, прежде чем я снова погружаюсь.
Я даже близко не закончил с ней.
Я никогда не закончу с ней.
Глава 38
ГАРРИЕТ
Слёзы приходят позже. После осознания того, что он снова рядом, что я его целую и прикасаюсь к нему... только после этого меня настигает вся тяжесть того, что было потеряно. И я плачу о времени, которое у нас отняли.
В его постели на верхнем этаже, в пентхаусе отеля «Беркли», я цепляюсь за него. Я держу его так, будто ветер, или время, или катастрофа могут вырвать его у меня. И я плачу в его грудь.
О годах, которые отняли. О способах, которыми нами манипулировали. О том, как я позволила ядовитой лжи Яны попасть в мои вены.
— Не надо, — тихо бормочет он, обхватывая меня своими мускулистыми, покрытыми татуировками руками. — Яна была одной из лучших учениц Михаила. Она годами тренировалась оттачивать ложь до смертоносного оружия. Она мастер манипуляции.
Я цепляюсь за него, поворачивая голову, чтобы поцеловать его голую грудь.
Я сглатываю.
— Он звонил мне.
Кристоф напрягается.
— Михаил?
Я тихо киваю.
— Он хочет, чтобы я вышла из тени и заявила права на трон.
Рычание рокочет в груди Кристофа.
— И я полагаю, после этого он захочет, чтобы ты распустила совет и каким-то образом ввела его?
Мои глаза закрываются, когда я киваю.
— Да.
— Каким образом?
Я сглатываю.
— Он сказал что-то о браке.
Я вздрагиваю от того, насколько интенсивно и собственнически руки Кристофа внезапно сжимаются на моей коже.
— Этому не бывать.
— Кристоф... он сказал, что убьёт тебя.
Он замирает на секунду, но затем тёмно усмехается.
— Оставь Мика мне.
— Крис...
— Он не убьёт меня.
— Откуда ты знаешь, что он...
— Его гордость не позволит ему.
Я хмурюсь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него снизу-вверх.
— Я был любимым учеником Михаила. Лучшим из всех, что у него были. Я был его машиной годами. — Он качает головой. — Он не убьёт меня, потому что слишком доволен своим творением. Своим монстром.
Я качаю головой, целуя его в грудь.
— Перестань. Ты не...
— Был им, — тёмно бормочет он, его лицо погружается в тень, когда он отводит взгляд.
Мой взгляд скользит по его руке к плечу. Он задерживается, когда я понимаю, что у него появились новые чернила — новые татуировки со времён острова.
А затем другая мысль выползает из тёмного тумана в мою голову.
Прошло два года. Он стал ещё более сокрушительно, смертоносно прекрасным. Даже его тело стало сильнее, твёрже, с более чёткими линиями. У него новые татуировки.
Моя грудь сжимается, когда я начинаю погружаться в тёмные мысли о том, что ещё было «новым» за последние два года.
Или кто.
Я вздрагиваю, когда понимаю, что он смотрит на меня сверху вниз, его глаза вонзаются в мои.
— Скажи мне, — рычит он.
Я качаю головой и отвожу взгляд.
— Татьяна.
Я закрываю глаза.
— Ты нашёл кого-то ещё, за кем можно гоняться, за последние два года?
В комнате тихо. Его гладящие пальцы замирают на мне.
— Татьяна, два года назад...
— Слушай, я не предъявляю прав или чего-то такого, — задыхаюсь я. — Я ушла. Я убежала. Я...
— Два года назад я увидел единственное, за чем когда-либо хотел снова охотиться и гнаться, — тихо бормочет он. — Так что нет, принцесса. Никого другого не было. И не могло быть.
Слёзы текут по моим щекам. Но это не столько слёзы о боли потерянного времени. Это разбитые, счастливые слёзы о мужчине, который вернулся ко мне.
Единственном мужчине, которого я когда-либо хотела. Единственном, кого я впустила.
Я смахиваю слёзы.