Я выхожу за входную дверь квартиры Гарриет.
— Но как жаль.
Я зажмуриваю глаза, застыв с одной ногой за дверью.
Не надо.
Я знаю, что он пытается забраться ко мне в голову. Я знаю, что это одна из его игр, потому что с Михаилом всегда все грёбаная игра разума.
Но затем я всё равно вступаю в разговор.
— Почему жаль, Мик? — Рычу я, поворачиваясь к нему.
Что-то не так.
У него слишком торжествующий вид. Слишком довольный собой. И слишком готовый позволить мне просто уйти от этого разговора.
— Почему жаль? — Повторяю я.
Михаил медленно вдыхает и выдыхает. Его плечо непринуждённо поднимается, когда он пожимает плечами.
— Мюнхен, два с половиной года назад.
Холодное лезвие скользит вверх по моему позвоночнику.
— Тот «мокрый» заказ, который ты сделал за месяц до того, как тебя послали за Татьяной.
— Я ухожу, Мик, — рычу я. — Я не собираюсь больше слушать твоё грёбаное дерь...
— О неужели ты раньше не сопоставил место и время, Кристоф. — Его глаза зловеще сверкают, его губы торжествующе изгибаются.
Мой лоб глубоко хмурится.
— Я убил Вернера Кёльна, федерального министра.
Мой разум возвращается к тому дню — я лежу на крыше Музея современного искусства Брандхорст, мой глаз у прицела дальнобойной точной винтовки Ruger. Перекрестие прицела наведено на чёрный служебный автомобиль, несущийся прямо на меня вниз по Тюркенш трассе.
Вдох, выдох. Зная, что цель — министр, пытающийся провести новые пограничные бюджетные меры, которые ограничили бы черноморскую торговлю через Польшу — сидит прямо за водителем.
Зная, что автомобиль и все окна пуленепробиваемы — за исключением лобового стекла, которое рассчитано только на стрелковое оружие малого калибра.
Оно не остановит патрон такого калибра, с такой мощностью, с таким пробивным наконечником, с такой дистанции.
Я помню, как злился, что меня затянуло обратно в этот мир. Что меня вынудили вернуться в мою роль букаваца.
Но также зная, что я пройду через сам ад, если это наконец позволит предать мою Ник-нак надлежащему упокоению.
Я помню, как снова выдохнул. Нажатие спускового крючка, отдача винтовки врезается в моё плечо. Лобовое стекло автомобиля покрывается паутиной трещин и заливается красным от крови водителя. Пуля спроектирована так, чтобы пройти сквозь него и попасть в Вернера. Но даже если она отклонится, он не переживёт последствия. Автомобиль движется слишком быстро, и с мёртвым водителем, навалившимся на руль, его резко заносит.
Совсем как планировалось.
Если Вернер не умер от пули, он вот-вот умрёт от самого автомобиля.
Служебный автомобиль сворачивает в наклонную стену медианы. Переднее колесо касается первым, катапультируя всю машину в воздух и переворачивая её дважды, прежде чем она с глухим хрустом врезается в украденный самосвал, который я припарковал там сегодня утром.
Ствол винтовки поворачивается. Я центрирую перекрестие прицела на днище автомобиля, досылая зажигательный патрон в патронник.
Есть шанс, что Вернер не был поражён пулей. Есть ещё меньший, хотя и возможный, шанс, что лобовое столкновение с неподвижным грузовиком на скорости девяносто километров в час, не убило его.
Но когда зажигательный патрон пробивает бензобак, и всё это дерьмо взлетает на воздух в ревущем столбе пламени, его судьба решена.
И я на шаг ближе к упокоению Никиты.
— Ты выглядишь таким уверенным в этом.
Я моргаю, холодно глядя на Михаила и медленно кивая.
— Он мёртв, Мик. Это публичная запись. Вернер Кёльн умер в Мюнхене...
— Вернер Кёльн был застрелен в затылок на парковке. Инсценированное ограбление.
Его глаза сужаются, и его сверкающая, акулья улыбка глубоко прорезает его лицо.
— Его убили примерно за три минуты до того, как ты пустил пулю через лобовое стекло автомобиля в лоб Питеру Фэрист у.
Воздух покидает мои лёгкие. Пол шатается под ногами.
Нет.
Мой рот открывается, хотя ни звука не выходит.
— Ты использовал свой старый контакт в Мюнхене для информации по тому заказу, не так ли? Циглер, кажется? — Он улыбается. — Я знаю, что это был Циглер, Кристоф. Мы с Циглером, знаешь ли, хорошие друзья.
Мои лёгкие кажутся нерабочими. Воздух кажется слишком густым.
— Возможно, это поможет.
Я онемевший, рёв в голове почти оглушительный, когда Мик передаёт мне планшет с открытой на нём новостной статьёй двухлетней давности.
Той, что описывает автомобильную аварию в Мюнхене. Прямо у Музея Брандхорст на Тюркенш трассе, где шли строительные работы.