Слеза скатывается по моей щеке.
— И помни, что в каждом, блядь, из этих моментов он знал.
Она прямо позади меня, шепчет слова в моё онемевшее ухо, пока пистолет становится всё тяжелее и тяжелее в моей руке.
— Он смотрел тебе прямо в глаза и улыбался, прекрасно зная, что убил твоего отца.
Она смеется.
— Это жестоко даже для меня. А как насчёт тебя, Гарриет?
Фигура грациозно спрыгивает с крыши на патио. Я напрягаюсь, моё сердце разрывается от боли, когда он медленно поворачивается и наставляет на меня эти пронзительные голубые глаза.
— Он знал, милая.
Слова шепчут мне в ухо. Её рука скользит по моей руке, поднимая её.
— Посмотри ему в глаза, и ты увидишь правду.
Лицо Кристофа мрачное и напряжённое. Его ноздри раздуваются, когда он делает шаг к дверям внутрь.
Моя рука поднимается, и он останавливается. Его лоб глубоко хмурится.
— Гарриет...
— Это правда?
Мой голос звучит пусто и глухо. Он кажется далёким, будто его похоронили заживо, и он кричит сквозь землю.
Его брови хмурятся.
— Гарриет, послушай меня...
— Это правда? — снова задыхаюсь я.
— Какой бы ложью она тебя ни отравляла...
— Это. Блядь. Правда!?
Я — смерть. Я — возмездие. Я — холодная, сломанная, разорванная изнутри ярость. И в ту секунду, когда его глаза встречаются с моими, и я вижу измождённый взгляд за ними, я знаю.
И это разбивает моё сердце.
Он, блядь, знал.
— Да.
Одно слово, прошептанное его губами, — последняя капля. Рыдание вырывается из моих губ — не просто крик агонии по моему отцу, которого он забрал у меня.
А по нашей любви. По вере, которую я в него вложила. По доверию, которое я ему отдала.
Он убил и это тоже.
Моя рука сжимается на тяжёлом пистолете, мой пульс стучит в ушах, когда мир сжимается, а время останавливается.
— Гарриет, — хрипит он. — Послушай меня...
— Больше никогда, — тихо шиплю я.
Его глаза вонзаются в меня.
— Гарриет, я люблю тебя.
— Я ненавижу тебя.
Он делает шаг вперёд, и будто щёлкает тумблер.
Пистолет взрывается в моей руке. И в замедленной съёмке я смотрю, как мужчина, которого я думала, что любила, шатается назад. Его пистолет падает. Его рука летит к груди, когда он продолжает шататься назад.
Его глаза поднимаются к моим.
Он врезается в ряд хризантем в горшках. Затем он опрокидывается через край балкона — и его нет.
Моё сердце разбивается. Я имею в виду, оно буквально разрывается надвое, когда крик чистой агонии срывается с моих губ. Я не осознаю, что бегу к балкону, пока не оказываюсь у края, глаза выпучены, когда я смотрю во тьму ночи, а огни города сверкают над Темзой прямо внизу.
Несколько мягких розовых лепестков медленно падают в темноту, чтобы поплыть по чернильно-чёрной воде.
Но его нет.
Его нет.
— Мне понравилось.
Я онемевшая, когда медленно поворачиваюсь. Настолько онемевшая, что даже не осознаю, что Яна улыбается, наставляя на меня пистолет. Я моргаю, и инстинкт заставляет меня поднять свою руку.
Она просто тихо смеётся.
— О, милая, у тебя был только один патрон.
Я моргаю.
— Как я и сказала, это маленькое представление мне понравилось. Но это я действительно с удовольствием посмотрю.
Она взводит курок, наводя пистолет мне на голову.
— О, и Татьяна? Или Гарриет? Или как, блядь, ты там себя сейчас называешь?
Она скалит острую, ядовитую, жестокую усмешку мне.
— Я солгала.
Я вздрагиваю. Мой разум глючит.
— Кристоф не убивал твоего отца.
Всё, что я слышу, — это громовой белый шум; подавляющая статика в самой моей психике. Высокий, пронзительный вой, врезающийся в мои уши.
В замедленной съёмке пистолет падает из моей руки. Я поворачиваюсь, чтобы в абсолютном ужасе смотреть на чернильно-чёрную воду внизу.
— Кристоф не убивал Питера, — хихикает Яна.
Я медленно поворачиваюсь к ней обратно.
Сломленная.
Опустошенная.
Раздавленная.
И всё. С меня хватит.
Она жестоко улыбается.
— Нет, твой отец...
Я вижу этот огромный, пузырящийся, бурлящий огненный шар взрыва, пульсирующий в воздухе позади неё, задолго до того, как чувствую его.
Но затем, о, я его чувствую. Адское пламя распространяется, как расплавленный пузырь, охватывая Яну, прежде чем взрывная волна врезается в меня, отбрасывая мои волосы назад, поднимая меня над землёй и швыряя меня назад, в темноту.