Никто меня не услышит. На берегу озера не видно ни одного другого дома. И ни единого огонька на противоположной стороне.
Я наедине с монстром.
— Пожалуйста...
Слово срывается с моих дрожащих губ. Мое тело трепещет, когда настоящий ужас от того, что этот мужчина может сделать со мной в темноте и одиночестве его дома на озере, обрушивается на меня.
— Пожалуйста... пожалуйста... не надо...
Рука падает с моей шеи. Я моргаю, застигнутая врасплох, когда его тело отстраняется от моего, отпуская меня.
Я дрожу, обхватывая руками тонкую футболку, которая меня прикрывает, и медленно поворачиваюсь лицом к своему похитителю. К своему пленителю. К своему монстру.
Мой пульс пропускает удар, когда я поворачиваюсь и вижу, как эти пронзительные ледяные глаза вонзаются в меня, высасывая воздух из легких. Он возвышается надо мной, его челюсть плотно сжата, но на лице спокойное, почти насмешливое выражение, а не гнев.
Его точеное, абсолютно прекрасное лицо.
В глубине души я знаю, насколько это неправильно — называть его так. Просто нет другого способа описать его. Но, с другой стороны, Джеффри Дамер был обманчиво красив. Тысячи злых мужчин, которые ежедневно охотятся на женщин по всему миру, обманчиво привлекательны, подобно тому, как хищные растения используют яркие цветы, чтобы заманить свою следующую добычу.
Мои глаза опускаются на татуировки, видимые теперь под расстегнутым воротом его рубашки. Завитки и узоры, спускающиеся по его предплечьям и по тыльной стороне одной ладони. Легкая усмешка на его полных губах. Легкая ямочка на подбородке. Блеск в его смертоносных голубых глазах.
И все же, каким бы красивым его это ни делало, я словно смотрю на художественное изображение «красавчика». Всё слишком идеально.
Неестественно. Обманчиво.
Словно я смотрю на маску. Потому что сквозь нее, по трещинам и глубоко за его глазами, таится что-то еще.
Что-то более темное, что-то неулыбчивое и более тревожное, что-то, что зажигает искру глубоко в моем нутре.
Страх, смешанный с возбуждением. Опасность, смешанная с любопытством. Ужас, смешанный с влечением.
Секунды тикают без единого слова с этих губ. Без единого жеста с его стороны. Только мы двое стоим на гравийной подъездной дорожке у входной двери его роскошного дома на озере.
Я переминаюсь с ноги на ногу, все еще обнимая себя и проглатывая комок в горле. Я пытаюсь отвести взгляд, но словно не в силах оторваться от его глаз.
— Я...
Я дрожу.
— Я... эм...
— Беги.
Одно слово посылает заряд страха и адреналина, пронзающий мое нутро. Я трепещу, снова сглатывая, глядя вверх на его ледяной взгляд.
— Я... не понимаю...
Его глаза слегка сужаются, уголки губ опасно изгибаются.
— Я хочу, чтобы ты бежала. От меня, то есть.
Гул крови наполняет мои уши — слабый звон, пронзающий голову.
— Я...
— Если ты сбежишь, — тихо шепчет он, его голос низкий и тяжелый. Его глаза ни разу не моргают; ни разу не отрываются от моих.
— Тогда ты свободна. А если я поймаю тебя...
Он пожимает плечами.
— Тогда я поймаю тебя.
Я дрожу, моя кожа покалывает и покрывается мурашками, когда в моем центре пульсирует что-то горячее.
— Куда убегать? — хрипло шепчу я.
— Периметр владений четко обозначен. Ты его узнаешь. Если сможешь пройти за него, и я тебя не поймаю, ты вольна уйти.
Я смотрю на него, моя грудь вздымается, когда я делаю тяжелые вдохи густого воздуха. Мои губы сжимаются, глаза сужаются.
— Что это, черт возьми, такое?
Он темно, хищно усмехается.
— Возможность.
— Для чего?
Всё, что он делает, — это тонко улыбается, и я дрожу от блеска в его глазах.
Я качаю головой, сжимая себя в объятиях крепче, жалея, что на мне гораздо, гораздо меньше одежды, чем шорты для сна и мешковатая футболка.
— Нет.
Его бровь слабо приподнимается.
— Я не спрашивал.
— Ты хочешь, чтобы я бежала?
— Именно.
Моя голова качается.
— Я не хочу...
— Конечно, хочешь.
Мое дыхание с шумом втягивается, когда он делает шаг ближе. Моя кожа покалывает, руки крепко обнимают, ноги сжимаются вместе.
Соски напрягаются под тканью моей футболки.
Я проглатываю очередной комок в горле, дыхание тяжелое, когда я широко раскрытыми глазами смотрю вверх на его мрачное, прекрасное, пугающее лицо.
— На мне даже нет обуви.
— Тогда в следующий раз будь внимательнее к своим потребностям и окружению, прежде чем совершать побег.