Последние остатки моего самообладания рушатся. Я встаю, поворачиваюсь и, блять, бегу.
Если мой побег был хаотичным раньше, то сейчас он маниакальный. Я бегу, понятия не имея, куда, не обращая внимания на ветви, тянущиеся поцарапать, подставить подножку или ткнуть меня. Я задыхаюсь, отчаянно пытаясь не закричать, пробиваясь сквозь подлесок.
Впереди огни, и я задыхаюсь, сворачивая в сторону от главного дома и бросаясь по новой траектории. Мои босые ступни ноют от миллиона порезов и разрезов, но я продолжаю идти, проглатывая боль, пока снова не вижу лунный свет на берегу.
Я собираюсь вывалиться из деревьев, когда мой мозг кричит мне остановиться и пригнуться.
Я снова вернулась к чертову лодочному сараю. Прямо туда, где только что была женщина с оружием.
Я быстро приседаю, как можно тише втягивая воздух. Паника и страх стучат в моей голове, когда я щурюсь на береговую линию, пытаясь найти ее.
А затем я вижу это: маленькую черную резиновую лодку, тихо скользящую через озеро к противоположному берегу, с женщиной в черном, сидящей в ней.
Мое дыхание вырывается со вздохом. Я проглатываю комок в горле, чувствуя, как сердце колотится о грудную клетку, когда я наконец позволяю себе выдохнуть на секунду.
Угроза ушла.
Мои глаза поворачиваются к лодочному сараю, моя кожа покалывает, когда я медленно встаю. Я могу поискать здесь лодку — может быть, ту же, на которой он привез меня сюда.
Я встаю и медленно начинаю красться по открытому пространству.
Я подожду еще десять-двадцать минут, чтобы убедиться, что девушка, кем бы она ни была, вернулась на свою сторону озера. Затем я смогу убраться к черту...
Позади меня хрустит ветка. Я задыхаюсь, подпрыгивая от испуга, и кружусь с сердцем в горле.
Белка выбегает из деревьев, жуя орех.
Я стону, издавая дрожащий вздох, когда мое тело дергается от всех эндорфинов «бей или беги», пронзающих его.
Это просто гребаная белка.
Я делаю медленный, глубокий вдох, позволяя сердцу перестать бешено колотиться. Позволяя своим нервным окончаниям перестать звенеть. Пока наконец я не прихожу в себя. Затем наступает время убираться к чертовой матери отсюда. Я разворачиваюсь…
И затем немедленно кричу, потому что врезаюсь прямо в сильную, каменно-твердую, рычащую грудь того самого мужчины, от которого я убегала.
Одна сильная рука хватает меня за волосы на затылке, а другая с силой зажимает мне рот, прежде чем я успеваю закричать. Он нависает над моим лицом, эти ледяные голубые глаза потрошат меня, а его губы изгибаются в темной, совсем невеселой улыбке.
— Куда-то собралась, принцесса?
Глава 7
ТАТЬЯНА
Я кричу в его руку, брыкаясь и извиваясь, чтобы вырваться. Но от него не вырваться.
Очевидно.
На протяжении всей моей борьбы он просто стоит, его пронзительные глаза почти светятся в лунном свете, его мышцы напряжены, пока он удерживает меня между рукой на моем рту и той, что сжимает прядь моих волос.
И затем внезапно он тянет за волосы. Не настолько сильно, чтобы причинить боль коже головы. Но достаточно, чтобы отвлечь мое внимание от попытки бегства. Пока всё мое внимание не сосредотачивается на нем. Я замираю, сердце колотится, когда шок от его внезапного появления начинает утихать.
Он переоделся. Теперь на нем черные джинсы и белая футболка, туго натянутая на его широкой груди. И он босиком. Он держит руку на моем рту еще секунду, его глаза слегка сужаются.
— Я сейчас уберу руку. И я бы очень советовал не кричать.
Я сглатываю, быстро кивая. Его челюсть скрипит секунду, прежде чем его рука соскальзывает с моего рта.
Другая остается очень даже запутанной в моих волосах.
— Я вижу, ты решила сыграть в игру снова, не предупредив меня... —
— Здесь кто-то был!
Я выпаливаю это как одно большое скомканное слово. Мой похититель хмурится, напрягаясь. Блеск в его глазах, когда он упомянул «игру», исчезает, сменяясь чем-то куда более серьезным.
— Что ты сказала?
— Здесь кто-то был. Женщина.
Его глаза сужаются.
— Одна?
Я киваю. — Кажется, да. Она была одета в военное снаряжение, с оружием. И она говорила по телефону с кем-то, прямо здесь.
Я слегка поворачиваюсь, игнорируя то, как рывок его кулака в моих волосах посылает заряд... чего-то, покалывающего в моем нутре. Я указываю на то место, где стояла женщина, прямо там, где я пряталась.