Я заикаюсь, хмурясь.
— Прошу прощения?
— Ты сказала, кто-то хочет твоей смерти? — Он пожимает плечами. — Теперь ты мертва.
Я моргаю, и он глубоко вздыхает.
— Я дам тебе выбор, потому что думаю, ты заслуживаешь этого.
Его взгляд останавливается на мне.
— Ты можешь быть живой, с мишенью на спине. Твое имя и связи имеют власть, и люди будут агрессивно искать тебя. Или ты можешь быть мертвой.
Я сглатываю.
— Ты имеешь в виду инсценировать мою смерть.
Он кивает.
— В некотором смысле, да. Но ты никогда не сможешь вернуться к своей жизни.
Я начинаю открывать рот.
— Никогда.
Комната замолкает и замирает.
— Что это значит? — наконец тихо шепчу я.
— Это значит никакого больше Гарварда. Это значит, что ты больше никогда не увидишь свою соседку Лиру.
Откуда, блять, он всё это знает?
— Никакого больше Instagram, TikTok, Facebook, ничего. Это значит, что с этого момента Татьяна Фэрист мертва. Навсегда.
Я проглатываю комок, распухающий в горле.
— И что это значит?
— Это значит, что ты останешься здесь.
Я дрожу.
— Навсегда?
— Я еще не решил.
Мое нутро сжимается.
— Иди за мной.
— Почему, — плюю я.
Он тонко улыбается, поворачиваясь ко мне.
— Потому что нести тебя на плече кажется слегка менее достойным, но я с радостью сделаю это, если ты предпочитаешь.
Мое лицо расцветает жаром, когда он поворачивается и выходит из комнаты.
Я иду за ним.
Когда мы проходим мимо гостиной, я бросаю взгляд в сторону, позволяя глазам остановиться на входной двери.
— Я бы подождал, пока у меня будут туфли и, возможно, что-нибудь поесть, прежде чем пытаться снова.
Его слова застают меня врасплох, дергая мой взгляд к тому, как он снова поднимается по лестнице, даже не глядя туда, куда смотрю я.
— Но пожалуйста, попробуй.
Я скрежещу зубами, внезапно чувствуя голод в желудке. Я смотрю вниз и морщусь, видя ушибленное, окровавленное и побитое состояние моих босых, грязных ног.
Затем я осторожно следую за ним наверх.
Сначала я думаю, мы возвращаемся в ту же комнату, где я была раньше. Но он проходит мимо нее, за угол коридора, к другой двери. Он открывает ее, задерживаясь в дверном проеме, словно приглашая меня войти. Я останавливаюсь, но затем внезапно меня настигает запах еды. Мои глаза впиваются в комнату, и у меня текут слюнки.
Внутри того, что выглядит как еще одна спальня, стоит маленький столик со стулом. А на нем — тарелка с чизбургером, огромная куча картофеля фри и нарезанный авокадо.
О, Господи, да.
Моя слабость. Это моя самая любимая еда, когда я безумно голодна или когда я безумно напряжена.
Я замираю.
Он знал мое имя. Где я учусь и имя моей соседки. Почему у меня гложущее чувство, что моя любимая еда здесь — не простое совпадение.
— Я знаю, что это твое любимое. Я принес ее в твою комнату раньше, пока ты разрушала мои окна.
Мое лицо пылает жаром.
— Садись. Ешь.
Это не приглашение. Скорее команда. Но я и мой болезненно пустой желудок сейчас не в том положении, чтобы швырять это ему в лицо. Я стараюсь не бежать, когда проглатываю свою гордость и стыд, быстрым шагом иду к столу и с нетерпением сажусь перед едой.
— В ванной есть туалетные принадлежности. В холодильнике найдешь готовые блюда...
Моя голова резко поворачивается, я моргаю от шока, увидев маленький холодильник, на который он указывает у дальней стены, а на нем стоит микроволновка.
— И вода из крана в ванной совершенно пригодна для питья.
Я медленно киваю, возвращая взгляд к нему.
— Это моя новая комната?
Он кивает. Я закусываю губу, мои глаза мечутся к окнам вдоль стены и мгновенно понимают со стоном, что они слегка отличаются от прежней комнаты.
— Я аплодирую твоей изобретательности ранее, но могу пообещать, с этими тебе будет гораздо сложнее.
Я краснею, цокаю зубами, прежде чем снова повернуться к нему.
— Я пленница?
Он ничего не говорит.
— Новая комната, — шепчу я. — Ванная, еда и вода, окна, которые не открываются. Дверь, которую, я уверена, запирают снаружи... — Я сглатываю. — Ну? Значит ли это, что я буду здесь пленницей?
Он пожимает плечами. — Ты бы бежала, если бы дверь не запиралась? Если бы окна открывались?
Я сжимаю губы, сужая глаза на его усмешку.
— Тогда, по-видимому, да.
Он поворачивается и идет к двери. И, как я и предсказывала, он вставляет ключ в замок с внешней стороны двери.
— Наслаждайся едой. Я вернусь завтра к полудню.