Я никогда ничего из этого не делала. Из-за того, кто я есть и кто моя семья, я никогда не делала никаких сексуальных исследований, которые делают практически все двадцатилетние в колледже.
До него.
И теперь я не могу перестать думать об этом. На самом деле, это почти всё, о чем я могу думать. И у меня сейчас много времени, чтобы все обдумать. Я прокручиваю в памяти ощущение его щетины на своих бедрах. Его язык, кружащий вокруг моего клитора, пока его стоны гудели сквозь меня. То, как он одновременно прижимал меня к земле и притягивал к своему рту.
То чувство скручивающего жара и запретного желания, когда он вытащил свой толстый, большой член из своих черных джинсов, обхватив его кулаком. То, как я кончила как раз в тот момент, когда его семя горячо упало на мою кожу.
Это держит меня в напряжении. Это заставляет меня извиваться под одеялом по ночам. Это заставляет меня хотеть... больше. Больше этого и больше «нового».
И вот так я понимаю, что у меня действительно не все в порядке с головой. Мужчина украл меня, отвез в свой дом на озере, гоняется за мной по лесу и впервые ублажал меня ртом. И всё, о чем я могу думать, — это сделать это с ним.
Много.
Интересно, есть ли какие-нибудь учебники по терапии на книжных полках рядом с жанровой литературой.
Но когда я не думаю обо всем этом, я задаюсь вопросом, зачем я вообще здесь. Часть меня хочет спросить, но я также боюсь ответа. Я боюсь, что мое пребывание здесь может быть временным. Опять же, может быть, на следующей неделе у него будет другая девушка, которую можно похитить и за которой он будет гоняться.
Поэтому я просто не спрашиваю. И он тоже не упоминает об этом.
Тот последний раз в лесу, когда он прижал меня к земле и заставил кончить на его язык, был последним разом, когда он гонялся за мной. На самом деле, я начинаю задаваться вопросом, повторится ли это вообще.
Это — погоня.
Это также — «незаконные оргазмы».
Это захватывающая часть — противовес скучным аспектам моих дней. Это постоянное гадание, случится ли это снова и когда. Часть меня даже задается вопросом, не является ли эта рутина и вопросы о моей жизни частью игры — всё это уловка, чтобы убаюкать мою бдительность, чтобы следующая погоня застала меня врасплох и сделала ее более захватывающей для него.
Для меня.
На пятое утро после последней погони рутина начинается заново. Я просыпаюсь, вытираю сон с глаз, выскальзываю из-под одеяла и вижу, что завтрак уже ждет меня на столе. Затем я подхожу к двери.
Она, очевидно, заперта, как всегда, но это какой-то тик, от которого я не могу избавиться. Словно я должна проверять её каждое утро. Я все еще полусонная, когда подхожу, рассеянно тянусь к ручке и тяну её, как всегда.
Я напрягаюсь.
Ручка поворачивается, и дверь открывается.
Я смотрю на нее, дрожа, мой пульс начинает учащаться. Мои пальцы сжимаются вокруг двери, я открываю ее шире, выглядывая в пустой коридор, и у меня пересыхает во рту.
Это ловушка? Или он действительно забыл запереть дверь после того, как принес завтрак? Я открываю дверь шире, высовывая голову и глядя вверх и вниз по коридору.
Мой пульс учащается, и я тяжело сглатываю.
Тогда в следующий раз будь внимательнее к своим потребностям и окружению, прежде чем совершать побег.
Мое сердце колотится в груди, когда я осторожно закрываю дверь и бегом возвращаюсь в комнату. Я быстро проглатываю завтрак, затем переодеваюсь в мешковатые шорты, толстовку и кроссовки. Затем я пробираюсь обратно к двери и снова открываю ее.
Путь по-прежнему чист.
Я действительно делаю это.
Когда я выхожу в коридор, мой мозг уже начинает разрабатывать план, пока я быстрым шагом, как можно тише, направляюсь к лестнице. Если он не ждет меня внизу, я выскользну в первую попавшуюся боковую дверь и направлюсь в лес. Моя репутация — постоянно возвращаться к воде в моих предыдущих вылазках — была окрашена тем фактом, что в те разы за мной гнался он.
На этот раз я могу выбрать направление и двигаться по прямой. Тогда я буду свободна. А если меня снова как-то закружит? Тогда к черту. Я украду его лодку, чтобы добраться до другого берега. А если это не сработает или невозможно? Я довольно сильная пловчиха, и озеро не настолько большое.
Что бы мне ни пришлось сделать, я смогу.
Я легко ступаю вниз по лестнице, едва осмеливаясь дышать. Я оглядываюсь, но, похоже, его нигде нет. И когда я проверяю заднюю дверь, на коврике у двери есть грязное пятно там, где обычно стоят его ботинки.