И когда мой взгляд опускается еще ниже, меня охватывает пульсирующее ощущение, тающее в моем нутре.
Он твердый.
Он такой чертовски твердый, что неприлично выпирает спереди своих джинсов. И, хоть убей, я не могу отвести взгляд. Я просто смотрю на его пульсирующую эрекцию, чувствуя, как моя кожа пульсирует, а запретное желание собирается между бедер.
Медленно я поднимаю взгляд обратно к его. Выражение его лица изменилось. В неподвижном, пульсирующем жаре момента его взгляд твердеет, вспыхивая чем-то огненным.
Я неуверенно поднимаю руку, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. И прежде чем я могу остановить себя или спросить, что сделало меня такой, или удивиться, как я прожила двадцать лет, и никто не понял, насколько я испорчена и безумна...
Я тянусь к нему.
Его рука сжимается в моих волосах, заставляя меня скулить как раз перед тем, как моя рука ложится на неприличную выпуклость на его штанах.
Я дрожу с головы до ног, почти не в силах дышать, когда поток опасности и возбуждения душит меня. Я тяжело сглатываю, поднимая глаза к его, моя рука лежит на толщине в его джинсах.
— Я...
— Сними их.
Слова рычат густо. Требование. Команда. Темный вызов.
Я тяну за пуговицу его джинсов, слегка вздрагивая, когда она расстегивается. Я чувствую, как его член пульсирует сквозь джинсовую ткань между нами, словно тянется ко мне.
Жар густо собирается между бедер.
Я сжимаю молнию и тяну, чувствуя, как металлические зубцы щелкают, открываясь один за другим. Пока внезапно, когда я отвожу его штаны в сторону, его член не высвобождается.
Мои глаза вылезают из орбит, челюсть отвисает.
О, ебать меня.
Он, черт возьми, огромный. Я видела его раньше, когда он стоял на коленях между моих ног в тот день. Но я была отвлечена кричащим оргазмом, вызванным его пальцами глубоко во мне. Он был наполовину скрыт его сильным кулаком.
На этот раз он прямо здесь, прямо передо мной, висит тяжелый, толстый и набухший. С венами. Пульсирующий. Влажный на кончике.
— Я возьму свой приз за то, что поймал тебя.
Я задыхаюсь, когда его рука тянет меня за волосы — не достаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы мои нервные окончания закричали от восторга. Достаточно, чтобы мой пульс заревел в ушах, когда он оттягивает мою голову назад, приковывая мой взгляд к своему.
— Открой рот.
Слова вырываются из его груди утробным, звериным рыком — глубокий, хриплый, тяжелый голос заставляет всё внутри трепетать, а кровь — бежать быстрее.
Мои глаза снова опускаются на его член — такой твердый, такой толстый и такой большой. Как, черт возьми, он вообще поместится у меня во рту?
Слегка дрожа и от страха, и от захватывающей похоти, я поднимаю руку, чтобы дотянуться до него.
Он отталкивает мою руку, качая головой. Когда я смотрю вверх, его челюсть сжимается в тонкую, злую линию, его глаза пронзают, когда он грозит пальцем.
— Ай-ай-ай, принцесса. Ты не будешь пользоваться руками.
Что-то первобытное и дикое разгорается внутри меня, накаляясь до предела.
— А теперь открой свой гребаный рот.
И я открываю.
Это не страх, что он причинит мне боль, или какая-то угроза возмездия. Хотя у меня нет сомнений, что этот мужчина может физически прижать меня к земле и сделать со мной все, что ему, черт возьми, заблагорассудится. Своей рукой в моих волосах он мог бы заставить меня взять его в рот.
Но я открываю рот, потому что хочу.
Потому что он что-то делает со мной. Он щелкает выключателем. Он взламывает дверь, которая, возможно, должна была оставаться запертой.
Но нет никакой возможности запихнуть обратно за запертые двери те темные извращения, которые были освобождены во мне.
Мой рот открывается, когда я наполовину двигаюсь к нему по своей воле, а наполовину позволяю ему направлять меня за волосы. Я дрожу, когда его набухшая головка скользит по моей нижней губе, слегка задыхаясь от солоновато-сладкого вкуса влаги на кончике.
Но он не выходит внутрь. Он направляет мой рот вниз по боку, стонет сквозь сжатые зубы, когда мои влажные губы скользят по его жилистой длине.
— Лижи, — густо мурлычет он.
Я трепещу от жара, позволяя своему языку выскочить, чтобы провести по его горячей, шелковистой коже. Он направляет мой рот обратно вверх, снова по головке, а затем вниз по другой стороне. Его бедра покачиваются, рык на губах, когда он толкается, с влажным шумом проводя своим членом по моим губам и щеке.