Я. Насквозь. Мокрая.
Мое тело трепещет, мои бедра жаждут сжаться, чтобы облегчить давящее напряжение между ними. Я лижу, напеваю и хнычу у его толстого члена, когда он качает его вперед-назад по моему открытому рту, прежде чем внезапно отстраниться.
Он направляет головку между моих губ, и жар, текущий сквозь меня, нарастает. Мои губы уже опухшие и мокрые от моей слюны и его предэякулята. И я скулю, когда он толкается в мой рот, пока его набухшая головка не достигает задней стенки горла.
Я давлюсь, и он отстраняется. Но затем он снова толкается внутрь, заставляя мое тело дрожать от жара и восторга, когда он снова заявляет права на мой рот. Я снова давлюсь, и он вытаскивает полностью. Слюна неприлично тянется между его членом и моей нижней губой, превращая меня в гребаный жидкий огонь от того, насколько это извращенно и грязно.
Но на этот раз я двигаюсь прежде, чем он успевает направить меня за волосы. Я наклоняюсь вперед, открывая губы и с готовностью засасывая его в рот. Он шипит от удовольствия, и этот звук, кажется, подстегивает меня, воспламеняя что-то во мне. Я стону, желая взять больше его — проглотить его всего.
Чтобы доставить ему удовольствие.
Потому что, возможно, я сломана. Возможно, во мне развился какой-то стокгольмский синдром.
Или, возможно, эта испорченная чернота всегда была внутри меня, ожидая, когда ее выпустят.
Я снова беру его глубоко, заглатывая его в заднюю часть горла. Я скулю, чувствуя, как влага с моих губ развратно капает. Я смотрю вверх и дрожу, когда вижу чистую интенсивность и желание в его глазах.
— Потрогай себя, — тихо шепчет он. — Я хочу смотреть, как ты чувствуешь, насколько мокрой ты стала от того, что была хорошей девочкой для моего члена.
О, Господи, блять.
Мне должно быть стыдно. Меня должно тошнить от мысли делать что-то настолько личное в присутствии кого-то — не говоря уже об этом мужчине. Моем похитителе. Моем темном желании.
Но, возможно, именно из-за этого, а не вопреки, я позволяю своей руке упасть и скользнуть в свои мешковатые шорты. Я была без нижнего белья несколько дней, и моя рука беспрепятственно скользит по моему лобку, пока я не чувствую скользкое, мягкое, влажное тепло моих губ. Подушечка моего пальца трется о мой клитор, и я стону вокруг толстого члена во рту.
— Хорошая девочка.
Мое нутро пульсирует, влага капает на мои пальцы от его слов. Я стону, влажно посасывая, не обращая внимания на беспорядок, который я устраиваю на своих губах и подбородке. Я принимаю его глубже, а затем пытаюсь протолкнуть еще глубже. Он стонет, его рука хватает прядь моих волос и подтягивает меня ближе, в то время как два моих пальца изгибаются глубоко во мне.
Мой клитор трется о мою ладонь, когда я провожу пальцами по своей точке G. Бедра Кристофа дергаются, трахая мой рот так, будто он его, чтобы использовать.
Это самая захватывающая вещь из всех, что я когда-либо испытывала.
Все мое тело превращается в жидкий огонь. Мои глаза закатываются, и я глубоко напеваю вокруг него. Моя киска сжимается вокруг моих пальцев, мой клитор пульсирует, а затем внезапно я взрываюсь.
Я издаю приглушенный крик, грязный, извращенный, порнографический звук вокруг его твердого, пропитанного слюной члена, когда сильно кончаю. Мое тело спазмирует и дергается, потерянное в запретной развратности всего этого.
Кристоф стонет, и внезапно его мускулистые бедра толкаются вперед, погружая член в мой рот. Я чувствую, как он набухает, когда его яйца сжимаются. А затем внезапно я чувствую его вкус, когда он ревет в деревья.
Его горячая сперма разливается по моему языку, шокируя меня; вкус застает меня врасплох, хотя он не неприятен. Всё больше и больше выливается между моих губ, наполняя мой рот, пока я гадаю, должна ли я...
— Подержи ее там.
Мои глаза скользят вверх, чтобы встретиться с его, мое тело дрожит.
— Подержи ее на языке.
Его челюсть сводит от судороги наслаждения, когда он медленно выводит свой всё еще каменный, набухший член из моих губ. Я держу рот закрытым, сгорая от порочного желания и чувствуя его горячую сперму на своем языке.
— Теперь можешь проглотить.
И я проглатываю. Не думая. Не колеблясь. В первый раз. На коленях в лесу, рука в шортах гладит мою киску. Под его нависающей надо мной фигурой, ни на секунду не разрывая зрительного контакта.