Особенно женщина.
Я снова выдыхаю, глядя на неподвижность озера. Но мои мысли затуманены. Не только Татьяной. Но и голосовой почтой, которую я получил несколько часов назад от Бориса, о том, что ему нужно поговорить со мной.
Вот вам и убежище, и уединение. Вот вам и мой скрытый остров вне круговорота остального мира, где мы с Татьяной можем просто играть в эти больные игры.
Я разблокирую телефон и звоню Борису в его главный дом по рабочей линии. Помимо некомпетентности, Борис комично параноидален по поводу того, что «правительство» или его «враги» шпионят за ним. Ирония в том, что когда-то за ним действительно шпионили — я, для Михаила. Но теперь я знаю его системы и его организацию вдоль и поперек.
Никто не прослушивает телефоны Бориса.
У империи Цавакова, безусловно, есть враги. Но Борис любит воображать себя главной шишкой в мире Братвы, несмотря на то, что он не является Братвой. Конечно, у него есть свои пальцы в незаконных пирогах повсюду. Но это бизнес в России. Преступность Бориса заключается во взяточничестве местных чиновников за разрешения на строительство для его строительной империи. Возможно, в подкупе нескольких инспекторов и чиновников.
И все же он расхаживает так, будто он, блять, Тони Монтана.
Уже одно это было бы достаточно забавно. Но он втянул в это своего сына, Мишу, своего рода как реквизит. И это приводит меня в ярость.
Миша — хороший парень. Даже при брутальной, жесткой любви его дерьмового отца, который так его воспитал. Даже в четырнадцать Миша — крупный парень. Он крепкий и мускулистый. Но его ожесточили с очень юного возраста, чтобы он мог выставлять напоказ своего сына как реквизит — как некоего крутого парня и дамского угодника.
Крутизны, которой у самого Бориса нет ни капли.
К счастью, он сейчас вне дома своего отца, наконец-то в школе-пансионе в престижной Академии Оксфорд-Хиллз на первом курсе.
Телефон поднимают с щелчком, а затем тишина.
— Империя Цавакова. Можешь поцеловать кольцо или задницу.
Я широко улыбаюсь, когда слышу голос Миши, отвечающий на телефон отца.
— Разве ты не должен быть в школе?
— Ты понимаешь, что при том количестве денег, которое мой отец вбухивает в это место, я мог бы буквально просто ходить по кампусу голым весь день, прогуливая занятия и обкуриваясь, и я, вероятно, все равно закончил бы с отличием, да?
Я вздыхаю, закатывая глаза.
— Можешь попробовать, если хочешь. Но я бы еще раз проверил эту теорию.
Академия Оксфорд-Хиллз, расположенная в идиллической английской сельской местности, возможно, является лучшей частной подготовительной школой в мире. И Борис, возможно, швыряется серьезными деньгами — как и очень даже связанные с Братвой родительские фигуры двух лучших друзей Миши, Ильи Волкова и Лукаса Комарова, которые также являются первокурсниками в ОХА.
Но даже с кровавыми деньгами Братвы, разбрасываемыми как дождь, нужно быть умным, чтобы поступить в ОХА. Не просто богатым. Не просто связанным. Да, другие ученики там — сыновья и дочери мировых лидеров, буквально королевских особ и титанов корпоративного и банковского мира. Но они также очень умны. И если Миша думает, что сможет пройти на халяву из-за денег своего отца, это будет моей работой — лопнуть этот пузырь.
Немедленно.
— Слушай, Миша, ОХА — это возможность, которую ты даже не можешь начать постигать...
Он начинает смеяться. Я хмурюсь.
— Кристоф, расслабься, чувак. Я тебя разыгрываю. Я в восторге, что я там, и я всё понимаю. Поверь мне, я буду доминировать в этом месте.
Я усмехаюсь.
— Никаких прогулов?
— Нет.
— И никаких прогулок в голом виде.
— На этот счет еще нет решения.
Я усмехаюсь, а затем мой лоб хмурится.
— Мне все же любопытно, что ты делаешь в доме своего отца через месяц после начала занятий.
— Эх, папа хотел, чтобы я пошел с ним на собрание совета директоров. Ну, знаешь, всё это обучение тому, как однажды стать королем.
Скорее, убедиться, что все его приспешники видят, какой у него замечательный, сильный, красивый сын. Сын в ОХА. Сын, который уже вовсю делает засечки на спинке кровати, считая девчонок.
Потому что Борис заставил его пойти к проститутке на его четырнадцатилетие. Потому что он гребаный психопат.
Я скрежещу зубами, отгоняя эту ярость до другого дня.
— Точно. Обучение короля. Всегда важно.
— Эх, всё нормально. Думаю, мне больше нравится, когда тренируешь меня ты.
Я усмехаюсь. — Тебе больше нравится, потому что мои уроки — по рукопашному бою и стрельбе.