— Ну, да, без блядства. Вот почему мне этого не хватает, когда тренируешь не ты.
Я усмехаюсь. — Я тоже, Миша.
— О, черт, я, кажется, еще не говорил тебе. Тот дом, который дядя Ильи нам организовал в кампусе?
Я качаю головой с улыбкой. Как будто для консервативной, старой элиты ОХА и так не станет огромным потрясением появление в этих стенах троих изворотливых малолетних наследников королей Братвы и олигархов. Дядя и опекун Ильи, Юрий Волков, глава Волковской Братвы, провернул какую-то закулисную сделку, чтобы позволить Мише, Илье и Лукасу жить в бывшем особняке президента школы, а не в обычном студенческом общежитии.
Как дать базуку годовалому ребенку. Но что, блять, я знаю.
— Я слышал, он довольно классный.
— Чувак, это убойно. Вечеринки будут просто, блять, безумными, Крис.
— Миша...
— Тебе нужно приехать в гости! Мы закатим настоящую вечеринку!
Я закатываю глаза, улыбаясь.
— Да, алкогольные игры с первокурсниками. Это определенно в моем списке дел.
— Убийца кайфа.
— Кто-то должен быть взрослым.
— Только не я.
Я усмехаюсь. Это чудо, что Миша вышел таким, какой есть, учитывая его никчемного отца и ужасы его начала в этом мире. Однажды мне придется искупить то, как я по приказу Бориса заметал те жестокие начала его существования.
Однажды.
— Эй, мой папа здесь, кстати. Хочешь поговорить с ним?
Совсем нет.
— А я-то думал, теперь ты главный.
Он усмехается.
— Однажды, Кристоф.
Я улыбаюсь.
— Эй, Крис, сыграешь правильно — может, я оставлю тебя, когда займу трон.
Я громко смеюсь.
— Салага.
— Увидимся позже, Кристоф.
— Эй, Миша.
— Да?
— Держи свои штаны, блять, на месте, ладно?
— Чувак, никаких обещаний. Пока.
Я улыбаюсь себе, когда телефон замолкает. Улыбка исчезает, когда хриплый, пропитанный сигарами и водкой голос Бориса рявкает мне в ухо.
— До меня дошли слухи, Кристоф, — хрипит он.
Я готовлюсь к какому-нибудь фрагменту устаревшей информации о конкурирующей компании или чему-то об одной из семей Братвы, с которыми он воображает себя «плохим» наравне.
— О да, босс?
— Да. Что ты работал на кое-каких старых друзей.
Мои глаза сужаются, я напрягаюсь.
Дерьмо.
— Чтобы ты ни слышал, это только слухи...
— Кристоф, не оскорбляй меня. Я знаю, что ты работал на Михаила.
Михаила, которого Борис знает в светском обществе. Борис полностью осведомлен, что Михаил управляет своей тренировочной академией. Он просто слишком туп, чтобы увидеть связь между тем, что я работал на синдикат, прежде чем волшебным образом попасть в его организацию.
Но это всегда было частью плана Мика. Я получаю доверие изнутри. Он становится друзьями с Борисом снаружи, отводя любые подозрения, которые могли бы возникнуть у Бориса.
Я вздыхаю.
— Борис, любая работа, которую я делал или не делал, была услугой. Не более того.
Он хмыкает. — Я не ищу доли твоих кровавых денег, Кристоф. Но я слышал другой слух.
Я молчу.
— Я слышал, что Михаил и его сучка делают ход на Братву Балагула, теперь, когда Петр Фэрист мертв.
Моя челюсть сжимается.
— Они пытались убить девчонку Фэрист, знаешь ли.
Мои зубы скрипят.
— Я слышал те же слухи. Но я полагаю, что они действительно убили ее, Борис.
— Нет. Я слышал другое. Слухи, которые я слышу, что им не удалось убрать ее из наследования.
Что-то грызет мои чувства, царапая мой разум. Мне не нравится, что это вообще слух.
— Она мертва, Борис, — бормочу я ровно. — Я полагаю, Яну уже делают главой Балагулы.
Мне никогда не объясняли этого прямо, но Яна неосторожна, и ее легко читать. Я знаю, что план был таким: с Петром мертвым, убийство Татьяны сделало бы Яну новой короной семьи — учитывая, что она вступила в брак, и нет живого наследника, чтобы претендовать на трон.
Как только она окажется на троне, она каким-то образом введет Михаила — вероятно, притворится, что выходит за него замуж или что-то в этом роде. Как только они оба будут «внутри», я уверен, план состоял в том, чтобы очистить совет от всех, кроме лоялистов. По крайней мере, я бы так и сделал. И тогда, наконец, у Мика будет его гребаная Братва, которую он добивается уже десятилетиями.
— Нет, нет, Кристоф. У меня есть источники, близкие к совету, который управлял Балагулой. Есть несогласные, которые думают, что она не...
— Девушка мертва, Борис.