Я знаю, что стреляла раньше. Или мне кажется, что стреляла, когда была ребенком и мой дед Казимир позволял мне ходить с ним на охоту. Но это было очень давно.
Я беру у него пистолет, поднимая и взвешивая вес, когда его рука падает. И затем внезапно мы оба осознаем смену власти.
У меня в руке пистолет.
Если бы я захотела, это мог бы быть и был бы мой выход. Мой побег. Я могла бы держать его на расстоянии, пока доберусь до лодки в лодочном сарае и пересеку озеро.
Я могла бы застрелить его.
Секунды тикают, воздух вокруг нас такой же неподвижный и тяжелый, как пистолет в моей руке.
Кристоф прочищает горло, глядя на меня.
— Мишень там.
Я дрожу, чары разбиваются. Я поворачиваюсь, стряхивая остатки, и смотрю на мишени через поляну.
— Держи его обеими руками... вот так.
Моя вторая рука поднялась, чтобы помочь удерживать вес, стабилизируя пистолет.
— Твои руки должны быть твердыми, но не зафиксированными. Отдачи немного, но она будет, и ты должна быть к этому готова. А теперь стой... Ровно.
Мои ноги переходят в широкую, неровную стойку как раз перед тем, как он говорит мне это.
— Хорошо, — тихо рычит он. — Очень хорошо. Ты стреляла раньше?
Я качаю головой.
— Не особо. Всего несколько раз с дедушкой, когда была ребенком.
Он медленно кивает, его глаза следят за моей стойкой.
— Смотри сквозь мишень. За неё. Наведи прицел туда, куда хочешь выстрелить. Вот так.
Я дрожу от жара, когда он заходит за меня, прижимаясь своим телом к моему. Его руки скользят по моим рукам, снимая с предохранителя и поднимая пистолет вместе со мной; поднося его на линию с моими глазами.
Боже, как же мне нравится, как он пахнет. Как он ощущается.
Когда он отстраняется, я хмурюсь от отсутствия, которое приходит с этим.
— А теперь сделаем несколько выстрелов.
Он надевает мне на голову тяжелые шумоподавляющие наушники. Я выдыхаю, глядя через прицел, за мишень.
— Не беспокойся о точности. Я просто хочу, чтобы ты могла навести на что-то и нанести урон, если понадобится...
Я нажимаю на спуск. Пистолет взрывается в моей руке; раз, два, а затем третий раз в быстрой последовательности.
Лес внезапно замолкает после оглушительного грохота. Я опускаю пистолет, мой большой палец машинально щелкает предохранитель, прежде чем я моргаю, словно внезапно осознав, что только что сделала. Я кружусь и вижу Кристофа в нескольких футах от меня, его брови нахмурены, а руки прижаты к ушам.
Я морщусь, снимая наушники.
— Блядь, извини, я не хотела...
Я хмурюсь. Он не смотрит на меня. Он смотрит мимо меня. Мои брови хмурятся, когда я поворачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом, и затем напрягаюсь.
На секунду я предполагаю, что, очевидно, полностью промахнулась по мишени, отправив пули в деревья за ней. Пока я не фокусируюсь, глаза сужаются, а сердце пропускает удар.
Какого. Черта.
Весь желтый центр мишени выбит. Крошечная, может быть, двухдюймовая «яблочко» полностью отсутствует.
Мой рот открывается, брови взлетают вверх.
— Святые черти! — визжу я, кружась к нему с огромной улыбкой. — Это было потрясающе!
Кристоф смотрит на меня, нахмурив бровь.
— Ты издеваешься надо мной?
Я хмурюсь. — Что? Нет?
— Сделай это снова, вот здесь.
Он тянет меня за локоть на два фута, так что теперь я смотрю на мишень, висящую на поленнице рядом с первой. Я жду, затем оглядываюсь, как будто ожидая, что он снова поставит меня на место. Он просто качает головой.
— Сама.
Я пожимаю плечами. Ладно, видимо, сегодня мы учимся в ускоренном режиме. Я принимаю стойку, надеваю наушники, переставляю ноги, поднимаю пистолет и щелкаю предохранителем. Я смотрю вдоль пистолета, за мишень. И нажимаю на спуск, всего один раз.
Выстрел гремит по лесу, эхом разносясь и снова разгоняя птиц. На этот раз, когда я ставлю пистолет на предохранитель и снимаю наушники, моя челюсть снова отвисает.
В желтом пятне — дыра.
— Где ты научилась так стрелять?
Я поворачиваюсь, глядя на него в замешательстве.
— Я... нигде?
— Да, научилась.
Я хмурюсь.
— Нет, не научилась. Думаю, я бы это запомнила. Везение новичка?
Он протягивает руку и выхватывает пистолет из моей руки.
— Есть везение новичка, а есть вероятность один к миллиарду. Одно «яблочко» было бы везением. Четыре — маловероятно.
— Ну да, — я жестикулирую в сторону мишеней и снова пожимаю плечами. — Я не знаю, что тебе сказать.
— Как насчет правды.