Но с другой стороны, она выживальщица. Она возьмет деньги, если это не пересечет воображаемую линию «гордости» — а эта линия колеблется, как прилив. Так что мне приходится гадать и стараться подобраться как можно ближе к этой абсолютной максимальной сумме, не превышая ее, иначе она откажется от конверта.
Сегодня я положил двадцать две тысячи фунтов; наличными.
Она смотрит на конверт, когда я протягиваю его ей. Наступает пауза — ее обычное выступление взвешивания. Но затем она берет его, слегка прикидывая вес, прежде чем открыть. Ее большой палец скользит по торцам пачек пятидесятифунтовых банкнот, и ее бровь приподнимается.
Она загибает верх конверта обратно и засовывает его в карман фартука.
Я сдерживаю желание явно отпраздновать эту победу.
— А для тебя, моя Ник-нак...
Я кружусь и вытаскиваю маленькую шкатулку для украшений из другого внутреннего кармана куртки. Глаза Никиты загораются. Моя мать сужает глаза скептически.
— Если это блестящее, ты знаешь, она не может носить это на улице. Это привлечет...
— Это не блестящее, мама.
Я поворачиваюсь к сестре и протягиваю руку, в которой держу коробочку.
— Но это особенное.
Я смотрю, улыбаясь, как она разрывает ее и ахает при виде маленького кольца с украшением в виде детали пазла.
— Вау! Мам, смотри!
Моя мать, кажется, одобрительно кивает, видя отсутствие броскости.
— Оно очень красивое, рыбка.
Я киваю, возвращаясь, чтобы впиться взглядом в счастье на лице моей сестры, когда она надевает кольцо.
— Крис, я люблю его!
— Отлично, — сияю я, когда она крепко обнимает меня.
— Рыбка, почему бы тебе не пойти посмотреть телевизор на минутку. Мне нужно поговорить с твоим братом.
Никита обнимает меня еще раз, улыбаясь от уха до уха, прежде чем убежать в гостиную.
— Мам, это не...
— Очень красиво, Кристоф, — моя мать слабо, но искренне улыбается. — Может быть, она сможет носить его на цепочке, да? Под рубашкой.
Я киваю, поворачиваюсь и открываю холодильник, но не нахожу там многого.
— В морозилке есть водка.
Я киваю, засовываю руку и вытаскиваю холодную дешевую бутылку.
— Налить одну или две?
Она качает головой. — Не мне.
Я наливаю немного в стакан, медленно отпиваю и морщусь, пока она готовит.
— У вас всё в порядке?
Она молча кивает.
— Ты знаешь, для меня это не проблема. Скажи, черт возьми, слово, и я...
— Богохульство, Кристоф!
Я вздыхаю.
— Скажи слово, и я перевезу вас обеих куда захотите.
— Нам здесь хорошо.
— Как же, черт возьми, хорошо. Район выглядит опасным снаружи.
— Мы в порядке, Кристоф.
— Мама, я говорю тебе, покажи место на карте, и я все сделаю. Сегодня же вечером. Вы можете жить где угодно. Тебе не пришлось бы работать, Никите не пришлось бы сидеть дома, когда темнеет... —
— Михаил хочет, чтобы она пошла в академию.
Слова бьют меня как пощечина. Я моргаю, замыкая на стольких уровнях — во-первых, что она разговаривает с этим куском дерьма. Но самая большая часть поднимает голову, как дракон.
— Что, — рычу я.
— Михаил...
— Черта с два, она пойдет, — рявкаю я.
Она резко поворачивается, сверля меня взглядом.
— Ее отец думает, это будет...
— Ее отец — социопатический, манипулятивный, злой кусок...
На этот раз то, что ощущается как пощечина, — действительно пощечина. Я стою в шоке, мое лицо горит от ладони матери. Она яростно сверлит меня взглядом.
— Ты не будешь так говорить о своем отце...
— О, отвали, Юля.
Она выглядит ужаснувшейся от моей ругани, но скрежещет зубами.
— Михаил не мой, блять, отец, — плюю я.
— Ну, он отец Никиты! И он мой муж...
— Который уже шесть лет долбится в твою дверь, требуя, блять, развода! Его нет, мам! Мика, блять, нет.
На кухне воцаряется тишина. Из гостиной доносится музыкальная заставка «Мой маленький пони», пока мы с мамой сверлим друг друга взглядами.
И затем наконец она громко фыркает. Она качает головой, а затем выхватывает водку из моей руки.
— Давай сюда.
Она делает большой глоток, выдыхает и снова смотрит на меня.
— Он хочет, чтобы она пошла.
— Этого не случится.
— Это не твое решение...
— Это безумие Михаила — не школа, — рычу я. — Там жестоко и грубо, и...
— Я знаю, что это за школа, — тихо и холодно говорит она. — Но посмотри, куда это привело тебя.
Я качаю головой.