На мою грудь.
Я сглатываю, бросая взгляд вниз и видя, что мое кольцо-ожерелье выпало из рубашки. Вскоре после того, как я сюда попала, я сняла его и положила в один из ящиков прикроватной тумбочки в своей комнате. Я боялась потерять его, когда он гонялся за мной, или зацепиться за ветку и задушить себя. Но недавно я снова стала его носить, под рубашкой.
Я не то чтобы «скучаю по своей старой жизни» или что-то в этом роде. Но так как мой гардероб состоит в основном из его старых вещей, без макияжа и, по сути, с одной-двумя резинками для волос, я почувствовала желание «принарядиться», даже если это всего лишь ожерелье.
То самое, на которое Кристоф сейчас смотрит застывшими глазами, так же, как в тот день, когда забрал меня.
Я сглатываю, закусывая губу.
— Что?
Его ледяные глаза поднимаются к моим.
— Где ты взяла это кольцо?
— А что?
— Оно похоже на то, которое когда-то носила одна моя знакомая.
Мои брови хмурятся.
— Извини, ты меня обвиняешь в краже?
Он криво улыбается, забирая у меня глиняные диски.
— Нет, мне просто любопытно.
Я сжимаю губы.
— Я получила его, когда мне было шестнадцать, сразу после аварии в летнем лагере.
Его глаза впиваются в меня, пронзительно любопытствуя, заставляя меня слегка дрожать.
— Интересно, — задумчиво произносит он. — Летний лагерь.
— Э, да?
— Какой летний лагерь?
Я хмурюсь. — Я... не знаю? Обычный летний лагерь? Я не очень много о нем помню из-за аварии.
— Что за авария?
Холодное чувство, которое всегда ползет по моему позвоночнику, когда я пытаюсь воспроизвести тот день, возвращается с покалыванием. Я пожимаю плечами.
— Я не очень хорошо все помню. Но мне говорили, что это была лодка. Я упала в воду, и что-то удерживало меня под водой, и я чуть не утонула.
Он медленно кивает, снимая чехол с винтовкой с плеча и ставя его вместе с сумкой дисков на землю, прежде чем повернуться ко мне.
— Тот самый летний лагерь, где ты научилась стрелять и выходить из захвата?
Мой лоб хмурится.
— Что...
Без предупреждения он внезапно бросается прямо на меня, его кулак стремительно летит к моему лицу.
Все происходит на автопилоте. Я уклоняюсь влево, кручусь, хватаю его за запястье и тяну, протаскивая его через его же удар, когда мое бедро выскакивает, чтобы подсечь его. Кристоф хмыкает, принимая удар, но затем перекатывается. Он падает на землю, затем вскакивает и поворачивается ко мне.
— Какого хрена!? — кричу я, отступая от него. Мое лицо бледнеет, мои нервы кричат от страха при внезапной вспышке насилия.
Но он не наступает на меня. Он просто смотрит на меня с любопытством, скрещивая руки на груди.
— Ты, блять, ненормальный?!
Он, блять, усмехается.
— И тебя учили джиу-джитсу в летнем лагере для богатых девочек?
Я хмурюсь глядя на него.
— Нет?
Его усмешка исчезает.
— Тогда какого хрена ты умеешь драться?
Я сверлю его взглядом.
— Я не дралась. Ты попытался ударить меня, а я не хотела, чтобы меня ударили.
— И этот прием просто... пришел к тебе.
Я сглатываю, качая головой. — Я... я не знаю.
— Сделай это снова.
— Что? Нет, я не...
Я визжу, когда он бросается на меня с поднятыми кулаками. На этот раз я выбрасываю предплечье вперед, блокируя его удар сверху, прежде чем моя нога вылетает вперед, как будто я каратистка или что-то в этом роде. Он блокирует, но я уже бросаюсь вперед, летят колени и локти, когда я врезаюсь в него.
Мы оба падаем на землю; я сверху, его бровь удивленно приподнята. Я задыхаюсь, когда он переносит вес, переворачивая нас и внезапно прижимая меня к земле своим телом, пока я извиваюсь и колочу. Мои ноги обхватывают его, мое тело кричит от смеси адреналина, страха, замешательства и запретного жара от того, как мы тремся друг о друга.
Кристоф усмехается и ослабляет хватку. Он начинает вставать с меня, когда я внезапно контратакую. Мое колено врезается ему в живот, заставляя его зарычать, когда я отталкиваю его, делаю кувырок назад и вскакиваю на ноги.
Воздух замирает, когда мы смотрим друг на друга, в нескольких шагах друг от друга; то же самое кружащееся, огненное сочетание агрессии и похоти воспламеняется во мне.
— Снова.
На этот раз мы бросаемся друг на друга одновременно. Я резко сгибаюсь в сторону, уклоняясь от серьезного удара, прежде чем мое колено врезается ему в солнечное сплетение. Он шипит от боли, но моя победа рушится, когда его предплечье врезается в меня, отбрасывая назад. Я кружусь, уклоняясь от его следующего удара, прежде чем с яростью и точностью, которая пугает меня до чертиков, выбрасываю кулак вперед.