Я громко кричу, все мое тело спазмирует и дергается на земле, когда оргазм взрывается глубоко в моем нутре. Мои ногти глубоко впиваются в его кожу, его мышцы сжимаются и перекатываются рядом со мной, когда он погружает свой член так глубоко, как только может. Он стонет, его член набухает еще сильнее, а затем внезапно я чувствую это.
Я чувствую, как он кончает вместе со мной.
Его сперма изливается в меня, когда я цепляюсь за него, потерянная и парящая в пространстве, пока кульминация дразнит каждую часть моего тела. Его рот прижимается к моему, когда я держусь крепко.
Я плыву.
И я не уверена, что хочу, чтобы меня когда-нибудь нашли.
Глава 19
ТАТЬЯНА
Кто-то кричит.
Я вздрагиваю, резко оборачиваясь, чтобы попытаться увидеть. Но что-то останавливает меня. Что-то держит меня, придавливая вниз, пока мои руки не касаются воды. Меня пробирает дрожь, я пытаюсь отдёрнуть их, но сила давит на меня, утопляя мои руки всё глубже и глубже.
Леденящий холод воды впивается иголками в мою кожу, посылая усики тремора, ползущие вверх к плечам. Я сопротивляюсь, снова и снова пытаясь отстраниться. Но оно не позволяет мне.
Вес. Сила. Что-то холодное и безразличное; недвижимое и непреклонное.
Вода неистово бьётся вокруг меня, закручиваясь в водоворот. Я задыхаюсь от брызг и волн, когда они вздымаются, чтобы обрушиться на меня, внезапно засасывая меня глубже, пока моё лицо не зависает в дюйме от рябящей поверхности.
А затем я ухожу под воду.
Я беззвучно кричу, воздух выходит из моих лёгких, чтобы пузырьками разойтись мимо моих широких, полных ужаса глаз. Страх стекает вниз по моему горлу, наполняя лёгкие.
Я этого не хочу. Пожалуйста. Я этого не хочу.
Но сила не слушает. Или ей всё равно. Сила просто толкает меня сильнее, принуждая вниз. Загоняя меня под воду.
Мои руки касаются холодной, липкой кожи. Я кричу в тёмную холодную воду, когда мои пальцы обхватывают горло, вибрирующее от хриплого, умоляющего, безмолвного крика о помощи.
Свет меркнет. Злобная сила требует. Вода очищается, пока внезапно прямо передо мной не оказываются холодные, полные ужаса глаза.
Мои глаза, умоляющие меня не топить их. Молящие меня отпустить.
Но я не могу. Тёмная тяжесть не позволяет мне.
Мои глаза вылезают из орбит, моё собственное лицо искажается и кричит в агонии, как вдруг всё останавливается.
Я замираю.
Свет гаснет в моих глазах.
И я кричу.
Я задыхаюсь от всхлипа, выскакивая из кровати и падая на пол. Я карабкаюсь, проглатывая крик, когда моргаю, выныривая из сна в холодную реальность.
Дрожь пронзает меня, покрывая кожу гусиной кожей, когда я крепко обнимаю себя.
Я ненавижу эти сны.
Раньше они снились мне всё время, после того несчастного случая — яркие, ужасные видения того, как я сама топлю себя и толкаю другую меня глубоко в бездну. Терапевт, к которому меня водили родители, отмахнулся, назвав это ночными ужасами, которые можно приписать моему «травматическому опыту» и гипоксическому шоку, который я перенесла, когда чуть не утонула.
Да ладно, неужели?
Мне миллион раз рассказывали, что случилось: как я была в летнем лагере, вышла на лодку, собираясь отчалить от пирса, поскользнулась и упала в воду. Волны ударили корпусом лодки по моей голове, а затем по пирсу, удерживая меня под ним, пока кто-то не прыгнул, чтобы вытащить меня.
Я ничего этого не помню. Я даже не помню самого летнего лагеря. Буквально почти ничего, кроме мелькающих тут и там образов. Видимо, так может случиться — мозг стирает всё, что связано с травмой, особенно когда сам этот мозг был задет.
Но всё, что я читала об этом феномене, упоминает, что память самоуничтожается за день, или может быть, за несколько дней.
У меня же нет воспоминаний о целом месяце летнего лагеря. Даже несколько месяцев до того, как я туда поехала, теперь смутны.
Я знаю, что всё могло быть хуже. Я могла быть мертва. Но, как я ни пыталась просто оставить все позади и «пережить» случившееся, игнорировать это всё ещё трудно. И хотя сейчас они более редки, мне всё ещё снятся сны, где я сама топлю себя.
Я делаю вдох, вздрагивая на полу спальни в темноте. На моей коже блестит испарина, пульс всё ещё бешено колотится. Вдох, выдох. Вдох, выдох.